Кошка для заклинателя

4

Наместника? Я навострила уши. После моего прибытия в человеческий город из клана кошек прошло совсем немного времени, но я уже знала, что наместник — это самый главный человек во всей провинции. То есть, если залезть на крышу и посмотреть вдаль, то все земли до горизонта были под его управлением.

Но почему мы тут? Если наместник Линь вызвал заклинателя, значит, в его доме что-то приключилось, и он подозревает кого-то из нечисти. То есть, это люди зовут нас так, хотя сами мы называем себя ночными созданиями. Потому что, в отличие от людей, мы прекрасно видим ночью и зачастую предпочитаем бодрствовать именно в это время суток. А то днем слишком жарко, на улицах толпы народу, гам и…

— Я представлю тебя своей помощницей, — отвлек меня от посторонних мыслей голос заклинателя, и я подняла на него недоуменный взгляд. Помощницей? Не подчиненной нечистью-кошкой?

— Да, посторонним незачем знать, кто ты, — кивнул мужчина. — Поэтому соответствуй. Сделай милый вид. И улыбнись!

Я постаралась растянуть губы в улыбке. Ну что я могу сделать, заискивать — это не кошачье дело. У нас лучше получается ходить с надменным и недовольным лицом. А если что-то нужно, то стоит подойти, потереться плечом, запуская особую, кошачью магию, и тебе тут же дадут все, что захочешь…

— Так пойдет? — спросила я, все еще удерживая на лице улыбку. Подозреваю, что вид у меня был на редкость странный, потому что заклинатель, тяжко вздохнув, махнул на меня рукой.

— Ладно, можешь не улыбаться. Просто веди себя тихо. И не отставай, — шикнул он и первым шагнул через порог. А я поплелась следом, с грустью размышляя, что мой первоначальный план отбиться от заклинателя, найти лавочку и подремать теперь не осуществить. Придется ходить следом за ним…

Поместье оказалось роскошным и огромным до неприличия. Мы шли от ворот, крытых черепицей и украшенных круглыми железными заклепками, до основного здания целую вечность, и путь наш пролегал мимо прудов с золотыми карпами, садиков с цветущими деревьями и изящных беседок с искусной резьбой. В таком поместье не стыдно было бы жить даже прекрасной принцессе или благородному небожителю — и поэтому, когда нас провели в кабинет к наместнику — высокому, высохшему, как финик, старику — я неприятно удивилась. А где же принцесса?

Впрочем, старик тоже, вероятно, всю жизнь чувствовал недостаток принцесс в округе, потому что не поленился окружить себя красавицами. Их мы увидели, когда он, стеная и жалуясь, привел нас в сердце особняка — свой гарем.

Повел он нас туда не сразу. Сначала, подозрительно глядя на заклинателя, попытался отговорить его от посещения места преступления — дескать, наместник там был, все видел, и в подробностях расскажет нам. А когда заклинатель непререкаемым тоном заявил, что должен увидеть все своими глазами, со вздохом вызвал слугу и передал своим женам приказ закрыться в комнатах. Дескать, нечего им смотреть на посторонних мужчин! Вот ревнивец...

Жены и наложницы действительно попрятались по своим комнатам, но украдкой подглядывали в щели неплотно запертых дверей. Их любопытство было в основном направлено на заклинателя: острым кошачьим слухом я могла уловить их шушуканье и восхищенные вздохи, и отчего-то ощутила легкое раздражение. Пусть на своего мужа заглядываются! А не на чужих заклинателей!

На собственного же мужа принцессы, точнее, наложницы, предпочитали лишний раз не смотреть. Наместник был в тех годах, когда ничем, кроме достатка, женщину уже не завлечешь. И поэтому, наверное, каждый уголок женской половины был заставлен расписными ширмами, фарфоровыми вазами и драгоценными статуэтками: чтобы девушки не разбежались. А впрочем, куда им бежать? В мире людей женщины — собственность мужа. И наместник очень дорожил этой собственностью, иначе не пригласил бы заклинателя провести расследование.

— Вот тут, — утирая пот вышитым платком, простонал он и распахнул перед нами двери, — вот тут мы ее и нашли, мою драгоценную!

Мы осторожно ступили в покои. «Драгоценная» обитала в комнатах, обставленных изящной мебелью красного дерева и чуть менее захламлённых, чем остальное поместье. Кровать, застеленная шелковым покрывалом с вышитыми рыбками, тончайшие занавески на окнах, шкаф у стены. И мраморный пол, на котором была насыпана кучка черной пыли. Я нахмурилась… Тут что, не убираются?

Однако заклинатель, увидев грязь, наоборот, насторожился и медленно подошел. Опустился на корточки и, обмакнув пальцы в пыль, растер ее меж подушечек.

— Это… — произнес он безо всякого выражения, и тут наместник Линь, не выдержав, громко всхлипнул и упал в кресло.

— Да, — провыл он, раскачиваясь. — Это все, что осталось от моей драгоценной Жун Мин! Прошу, найдите того, кто ее убил, и поквитайтесь с ним! Вдруг он… вдруг он вернется за другими моими птичками! — истерично вскричал наместник и, не в силах усидеть, вскочил. — Я чую его, я знаю, что он где-то поблизости! Так и ждет, пока я оставлю их без присмотра…

Все, что осталось?..

У меня в ушах вдруг зазвенело, и я отшатнулась от кучи пыли на полу. Не пыли, а… праха. Все, что осталось от наложницы наместника. Среди праха валялись какие-то бесформенные кусочки металла, и до меня наконец дошло, что это расправленные заколки. Наверное, они были воткнуты в прическу наложницы Жун Мин, когда с ней произошло... это. А наместник, вероятно, наказал не трогать ничего до прихода заклинателя.

Старик меж тем все не мог успокоиться. Он призывал небесные кары на голову преступника, пенял, почему заклинатель не пришел раньше, и почему тот вообще не предвидел преступления и не уничтожил нечисть, напавшую на его наложницу, еще до покушения.