Кошка генерала Теней. Восемь жизней до тебя

Глава 4. Когда тени режут, а я больше не могу прятаться

Я почувствовала это раньше, чем услышала. За несколько мгновений до того, как тревога прозвенела в кристаллах связи.

Воздух в его покоях, всегда наполненный ровным гулом магии и тишиной, изменился — стал плотнее, тяжелее, словно пропитался свинцовой пылью. Потоки Ветра, обычно ласково обтекавшие подоконник, дрогнули и замерли. Камень под лапами отозвался глухим, тревожным напряжением, как струна перед разрывом.

Опасность. Не та, что бродит где-то на окраинах сознания. Острая, направленная, уже вошедшая в дом.

Я подняла голову с подоконника, шерсть на загривке встала дыбом. Уши прижались, уловив не тишину, а неестественную, натянутую тишь.

Кайрэн ещё не вернулся с вечернего совещания. Он не сказал, что задержится. Это было неправильно. Опасность пришла туда, где его не должно было быть, но я чувствовала её нить, тянущуюся именно к нему.

Я спрыгнула на пол беззвучно, как капля тени, и скользнула к массивной дубовой двери. Прильнула к щели. За дверью в коридоре стояли двое теневых стражей — неподвижные, как всегда. Но их аура… Она была неподвижна не в готовности, а в оцепенении. Их тени лежали на стенах неестественно плоско, как вырезанные из бумаги. Не живые.

Подмена. Иллюзия.

Я зашипела — тихо, но с такой яростью, что воздух заколебался. Предупреждение провалилось в глухую пустоту.

И в этот миг мир сорвался с устоев.

Коридор за дверью взорвался. Чернотой. Чужими, рваными, ненасытными тенями, которые не служили, а пожирали. Заклинание ударило в стену рядом с дверью, и камень будто испарился, оставив после себя воронку абсолютной черноты. Дверь с треском распахнулась.

Я метнулась вперёд, не думая, не рассчитывая траекторию. Инстинкт, отточенный восемью жизнями, и та невидимая нить, что связывала меня с ним, вели меня сквозь хаос. Я проскочила между ног появившихся из тьмы фигур в чёрных, струящихся одеждах, чувствуя, как их испорченная магия обжигает шерсть. Моя цель была одна — он.

Он был в Большом Зале Совета, куда вела длинная галерея. Дверь туда была взломана. Внутри царил хаос. Столы перевёрнуты, голографические проекторы разбиты, кристаллы связи потухли. И в центре этого беспорядка, в кольце из пяти фигур, стоял он.

Кайрэн. Его тёмные доспехи отражали вспышки чужих заклинаний, меч в его руке был бледным отблеском в кромешной тьме, которую на него обрушивали. Это были не просто убийцы. Это были маги Тени, но их стихия была извращена, больна, пропитана саморазрушением. Такая магия пожирала своего носителя, но зато давала чудовищную силу в последние мгновения.

Он был ранен снова. Я видела это по резкому движению его левого плеча, по тёмному пятну, растекающемуся по пластине на боку. Не смертельно. Но каждый новый удар расшатывал его защиту, его собственные тени металось, отбивая атаки, но их было пятеро против одного.

Я выскочила в зал, издав низкое, предупреждающее рычание.

— Прочь отсюда! — рявкнул он, мельком увидев меня. В его голосе была отчаянная команда. Но было поздно.

Один из нападавших, высокий и тощий, словно скелет, обтянутый кожей, взметнул руки. Сгусток искажённой, фиолетово-чёрной энергии вырвался из его ладоней и ударил в Кайрэна сбоку, туда, где когда-то была его первая рана. Я почувствовала, как с хрустом рвётся его личная защита, как его магия вспыхивает внутри него ослепительной, белой болью. Он пошатнулся, устоял, но новая струйка крови, тёмной и густой, потекла из-под доспеха.

И тогда что-то во мне перещёлкнуло. Я перестала думать, анализировать, прятаться. Во мне проснулась не сила восьми жизней, а ярость одной — той, что видит, как ранят её самое важное.

Я прыгнула. Не на убийц — их могла одолеть только его сталь и его воля. Я прыгнула к нему. Через зал, мимо всполохов смерти, прямо в его сторону. Я приземлилась ему на грудь, вцепившись крошечными, но острыми когтями в ремни его доспеха, и прижалась всем телом к месту, откуда сочилась кровь.

И позволила всему, что во мне копилось, вырваться наружу.

Мурчание не было больше тихим, убаюкивающим. Оно прокатилось по залу низкочастотной волной, от которой задрожали осколки кристаллов на полу. Камень под ногами зазвенел, как гигантский колокол. Моя сила, всегда такая смирная и целебная, хлынула из меня потоком — тёплым, золотистым, слепяще живым. Она не подчинялась ни Свету и Тьме, ни законам стихий. Она была просто Жизнью в её самой упрямой, самой настойчивой форме.

Рана под моими лапами затянулась на глазах. Кровь остановилась, плоть сомкнулась, оставив лишь бледный шрам. Но я не остановилась. Волна исцеляющей силы обрушилась на него, смывая усталость, боль, последствия удара. А затем, не встречая больше сопротивления, она ударила наружу.

Убийцы закричали. Не от физической боли, а от чего-то более страшного. Моя гармоничная, чистая сила резала их не тело, а самую суть — ту самую извращённую, гниющую изнутри магию, что давала им силу. Для неё это была как кислота. Их тени начали дымиться, расползаться. Их заклинания гаснули, не долетев. Один за другим они падали на каменный пол, а как пустые, выжженные изнутри оболочки, лишённые движущей их скверны.

Я чувствовала всё. Каждый всплеск чужой агонии, каждую каплю отданной силы. И едва удерживала себя от того, чтобы не сгореть в этом потоке. Моя собственная форма, хрупкая кошачья оболочка, трещала по швам. Шерсть горела изнутри невидимым пламенем, тело ломило, будто его растягивали в разные стороны. Сквозь звериные чувства прорывалось что-то иное — воспоминания о другой форме, о руках, о речи. Я испугалась. Не смерти — я знала её лицо. Я испугалась этой перемены здесь и сейчас, на глазах у всех, в эпицентре хаоса.