Кошка генерала Теней. Восемь жизней до тебя

Глава 6. Совет стихий и то, как я перестаю быть только кошкой

Я проснулась не от звука, а от ощущения — будто сама ткань реальности в комнате натянулась, как барабанная перепонка. Ветер, обычно служивший лишь для вентиляции, гулял теперь по покоям неспокойно. Он трогал тяжёлые занавеси из плотной ткани, заставляя их колыхаться, играл с пылинками в лучах света от кристаллов, но главное — он нёс напряжение. Не острое, как вчера, а тяжёлое, давящее ожидание. Такое бывает перед грозой, которая ещё не началась, или перед разговором, который изменит всё.

Кайрэн уже не спал.

Он стоял у высокого стрельчатого окна, застёгивая парадную, строгую куртку генерала — тёмно-серую, почти чёрную, с высоким воротником и серебряными застёжками в виде сплетённых змей. На правом плече красовалась сложная нашивка — герб Аэралиса, сочетание символов Ветра и Камня, но с тонкой окантовкой из теневой нити, обозначавшей его специализацию. Его движения были чёткими, отточенными, а я, лежа на постели, чувствовала тонкую вибрацию в его ауре. Внутри он был собран, закалён, как клинок, который только что вынули из ножен перед решающим ударом.

— Проснулась, Лира? — спросил он, не оборачиваясь. Его голос был ровным, но в нём слышалась лёгкая хрипотца недосыпа.

Я тихо мяукнула в ответ — коротко, утвердительно — и медленно потянулась, выгибая спину. Каждый мускул отзывался слабостью, но уже не той изнуряющей дрожью, что была ночью.

Имя. Оно отзывалось во мне с каждым часом всё сильнее. Оно было не просто звуком, а точкой отсчёта. Лира. Оно закрепляло меня здесь, в этой конкретной реальности, в этих покоях, рядом с этим человеком. Оно делало меня не случайной гостьей, не вещью, а выбором. Его выбором. И моим.

Он подошёл и присел на край кровати рядом, положив свою большую, тёплую ладонь мне на голову. Его прикосновение за эти несколько дней стало привычным, почти необходимым. И в этом была странность — для человека, который, как я успела понять, десятилетиями держал дистанцию со всем живым, такая лёгкость в прикосновениях была… необычной. Он позволял себе эту слабость. Только со мной.

— Сегодня будет Совет, — сказал он, глядя куда-то поверх моей головы. Его пальцы медленно почесали меня за ухом, и я невольно прикрыла глаза от удовольствия. — Полный состав. И они уже знают, что произошло в Зале. Мало того, что покушение на члена Совета, так ещё и… неклассифицированная магическая аномалия в виде кошки, обратившая убийц в пыль.

Я прижала уши, невольно выражая беспокойство. Я и сама чувствовала этот Совет. Даже не видя его, не зная состава. Это был не комитет, а живой орган власти, сплетённый из магии стихий. Я чувствовала его как тяжёлое, давящее присутствие где-то глубоко в сердце дворца. Магия там была иной — не текучей и свободной, а сконцентрированной, закостеневшей в ритуалах и догмах. Это было как если бы все великие силы мира — ветер, камень, пламя и тьма — сговорились и уставились в одну точку.

В меня.

Кайрэн вздохнул — долгим, усталым выдохом, в котором было больше решимости, чем утомления. Потом он осторожно взял меня на руки, устроив так, чтобы я могла смотреть ему в лицо. Его тёмные глаза были серьёзны, в них не было и тени сомнения.

— Я не отдам тебя, — сказал он тихо, но так, словно говорил это не мне, а самому себе, клятву, высекая её в камне своей воли. — Ни для изучения, ни для «защиты», ни под каким предлогом. Даже если придётся пойти против них всех.

В этих словах не было бравады. Была холодная, безрадостная констатация факта. Он взвесил все «за» и «против» и принял решение. Цена его не пугала.

Он ещё немного посидел так, молча, будто черпая силу из самого факта моего существования в его руках. Потом осторожно поставил меня обратно на постель, погладил по спине и встал.

— Жди меня здесь. Не выходи. Дверь заперта, тени на страже.

Он ушёл. Дверь закрылась с тихим щелчком магических запоров.

И тогда я впервые осталась одна по-настоящему. Не просто в комнате, а в этом новом статусе — названной, признанной, но ставшей причиной возможной бури.

Без него мир сразу стал резче, громче, бесцеремоннее. Потоки магии, которые он своим присутствием как-то сглаживал и упорядочивал, теперь ощущались как отдельные, назойливые голоса. Ветер за окном выл чуть громче, камень пола под лапами казался холоднее и безразличнее. Тишина была не мирной, а ожидающей.

Мне стало не по себе. Я спрыгнула с высокой кровати и, движимая смутным беспокойством, подошла к одной из стен. Там была встроена гладкая панель из полированного камня с лёгким магическим свечением — не совсем зеркало, но дававшее достаточно чёткое отражение.

И я замерла.

Отражение было… неправильным.

Это была я — чёрная кошка с серебристыми кончиками шерсти, зелёными глазами. Но что-то было не так. Глаза смотрели на меня не просто с кошачьей осознанностью. В них была глубина, знакомая мне по моим прошлым, человеческим жизням. Взгляд был слишком вдумчивым, слишком полным незвериных эмоций — тревоги, понимания, тоски. И это было ещё не всё. Под самой кожей, под шерстью, в самой глубине мышц и костей, что-то тянуло, ломило, искало иную форму. Это было похоже на зуд заживающей раны, но раны не на теле, а на душе. Ощущение, будто я заперта в слишком тесном, чуждом футляре, и моё истинное «я» отчаянно толкается изнутри, пытаясь вырваться.

Я невольно зашипела — коротко, от неожиданной, внутренней боли.