Кошка Петровна, или Пушистое наказание дракона

Глава 2. Кто я? Где я?

– Она сдохла? – меня разбудил хриплый мужской шёпот. – Ты идиот! Если она сдохла, господин тебя лично освежует! Она ему ещё нужна живой!

Прекрасное начало утра. Обычно хочется кофе, но, как оказалось, можно обойтись и этим.

– Да ничего не сдохла! – неуверенно ответил другой голос. – Просто эффект такой…

– Эффект?! – взвился первый. – Тебе что нужно было сделать? Ослабить её! Ослабить, чтобы она магию потеряла, а не убить! А у неё сердце не бьётся! Она синяя вся!

– Да может, она ещё жива, – оправдывался второй. – Это временно, такое бывает. Сейчас я сконцентрируюсь и посмотрю…

– Концентрируйся, – буркнул первый. – Я пойду стакан помою, чтобы, если что, никаких следов не осталось.

Хлопнула дверь. Приятно осознавать, что даже наёмные убийцы заботятся о гигиене.

Интересно, что там происходит? Мысли в голове ворочались лениво и неохотно. Я что, уснула вчера на диване под телевизор? Что это за странный сериал, с магией, убийствами и отравлениями? Я больше про маньяков-чистоплюев люблю. Как Декстер какой-нибудь, или Ганнибал. А тут какая-то магическая самодеятельность. Да нет, не могла я так отключиться.

Задумалась, пытаясь восстановить в памяти события вчерашнего дня. Что вообще было вчера? Ах да, я же стала ещё на год старше. День рождения. Чудесно. Одиннадцать лет подряд он проходил отвратительно, но я всё равно упорно надеялась, что когда-нибудь Вселенная смилостивится. Ага, смилостивилась.

Что вообще произошло? Почему я чувствую себя, как старая тряпка? Или такое самочувствие это базовая часть старения? В пятьдесят пять тебе сразу выдают проблемы с памятью, головную боль и какой-нибудь ревматизм в придачу? Тогда оставьте мне, пожалуйста, мои пятьдесят четыре, мне там было уютно и комфортно.

Молния! – эта мысль вдруг пронзила меня, как… как вот та самая молния. Боженька, можно больше не надо такого? Это было больно! Это было смертельно больно! Но я, похоже, выжила. Хотя, если это называется «выжить», то я требую возврата средств.

Нужно попытаться встать и вызвать скорую. Если всё обойдётся, я больше не буду жаловаться и загадывать дурацкие желания! Честное слово! Как мало проблем нужно человеку, чтобы понять, что его прежняя жизнь была не такой уж плохой!

Я попыталась пошевелиться, но у меня ничего не получилось, словно была парализована. А вдруг действительно?! Что делать?! Меня никто не найдёт! Для всех на работе я в отпуске, а телефон отключила!

Мужские голоса над ухом возобновили бубнёж. Один грозил другому всяческими карами, второй трясущимся голосом оправдывался. Неизвестно что меня раздражало больше: этот дурацкий фильм, бормочущий в то время, как я лежу тут и мучаюсь, или собственная неподвижность.

– Всё, Шафир, я готов, – сообщил второй. – Вот, смотри!

И тут моё тело снова пронзила дикая боль, заставив выгнуться дугой и распахнуть глаза.

– Вот видишь! – триумфально произнёс второй. – Я говорил, что она жива! Ещё пару дней на стабилизацию, и она будет готова.

Жива? Если вы называете это жизнью, я требую возврат средств и жалобную книгу!

Я скорчилась, пытаясь передышать медленно уходящую боль и сморгнуть слёзы, выступившие на глазах.

– Как вы себя чувствуете, миледи? – произнёс неожиданно ставший елейным голос первого.

Выключить грёбаный телевизор! Я захлопала по дивану, пытаясь нащупать пульт, но вместо бархатистой обивки моего дивана ладонь ощутила нежную ткань с кружевом.

– Что это с ней? – прошипел первый. – Она колдует?

– Она не сможет ещё очень долго, – убедительно прошептал второй. – Может, это что-то нервное?

Да, я очень и очень нервная сейчас! Пожалуйста, умолкните и дайте мне хоть немножко прийти в себя!

– Госпожа? – повысил голос первый. – Вы в порядке?

Я наконец оставила попытки нащупать пульт и, протерев глаза, уставилась… на двух мужиков в весьма странных одеждах, словно съёмки этого средневекового фильма проводились именно в моей квартире.

О, нет! Это не моя квартира! Это какой-то средневековый будуар (или как оно там называется?) размером чуть ли не с две мои квартиры. На стенах вместо нормальных моющихся обоев какие-то ткани в пастельных тонах, изящные драпировки, картины с томными девами под сенью дерев и прочие музейные излишества. Мебель тоже соответствовала: пуфики, диванчики, кушетки – всё обито тканями в нежных тонах и демонстрировало гнутые резные ножки. Массивный шкаф резного дерева, такой же столик, зеркало в полный рост с другой стороны… И в зеркале отражалась кровать под пышным, расшитым золотом балдахином персикового цвета, на которой, утопая в перинах и кружевных подушках, сидела какая-то бледная девчонка лет двадцати с длинными растрёпанными волосами и испуганно таращила глаза.

– Госпожа?

Я перевела взгляд на говорившего. Мускулистая фигура, затянутая в чёрный, расшитый серебром костюм, шрам через левую щёку, уходящий в короткую чёрную бородку, холодный цепкий взгляд тёмных глаз. Таким взглядом обычно смотрят мясники на барашка. Имя всплыло в памяти:

– Шафир… – я потёрла лоб, с ужасом отметив краем глаза, что девица в зеркале сделала то же самое.

– Замечательно! – фальшиво воскликнул тот. – Вы пришли в себя!

– Что со мной происходит? – это вырвалось у меня непроизвольно.

– Вы упали в обморок, – покачал головой второй, имени которого я не знала. Он был молодым, безбородым, и нервно теребил край тёмно-бордовой хламиды. – Я ваш лекарь, помните?

– Не помню такого, – брякнула я.

– Да-да, конечно, – закивал головой он. – Ваш муж, лорд Арсани, вызвал меня только несколько дней назад, вам нездоровилось. Мы не успели познакомиться. Сарим Кевали, к вашим услугам. – Вот, выпейте это, – мне под нос сунули стакан с подозрительной зеленоватой жидкостью. – И станет легче.

Я машинально приняла предложенное, но слушаться не торопилась. Пить неизвестно что неизвестно от кого мне совершенно не хотелось. Факт, что фильм оказался вовсе не фильмом, а какой-то извращённой реальностью, совсем не радовал. Неожиданное наличие у меня мужа так совсем заставило сердце замереть на миг: может, это загробный мир, и я сейчас встречу Сергея? Интересно, он тоже выглядит странно? – я украдкой снова бросила взгляд в зеркало. Ничего не изменилось: юная встрёпанная девица в кровати держала в руках стакан. Два подозрительных мужика стояли перед ней. В зеркале отражались их спины. У того, которого звали Шафир, за спиной висела сабля. Потрясающе!