Кошка Петровна, или Пушистое наказание дракона

Глава 11. Мяу! Я, кажется, совершенно окошачиваюсь!

Поторопилась я записывать этого Оберона в приличные лю.. нелюди. Между прочим, клининг денег стоит, а ему бесплатно сделала. Тут бы поблагодарить да чем-нибудь вкусным труженицу накормить. Ну ладно, может, это и не полный клининг был, но я обозначила направление, а это тоже дорогого стоит.

– Мя-а-ау! – решительно заявила я, подкрепляя аргументацию красноречивым взглядом в сторону кучи барахла.

– Чудовище, – вздохнул Оберон. – Вот кто тебя просил трогать рабочий стол?

Аккуратно намывая лапку, я тихонько фыркнула. Эти авгиевы конюшни он называет рабочим столом? Да там стола не видно было под грудой хлама.

– Ладно, намёк я понял, – Оберон переместил меня со стола в кресло. – Тут явно не помешает немного прибраться. Беда в том, что прислуге я кабинет не доверяю – был у нас тут один инцидент – а самому все времени не хватает.

– Мыр? – вопросила я, оторвавшись от вылизывания лапы, и тут же спохватилась: я же не хотела больше так умываться! Вот же инстинкты!

– Знаешь, если ты от вездесущих обязанностей в кошачий облик сбежала, то даже осуждать не могу. Сам бы с удовольствием превратился в кого-нибудь неприметного.

– Мау! – возмутилась я. Это я-то неприметная? Он меня видел вообще? Роскошная кошка! Практически тигр! Походка грациозная, шерсть лоснится, лапки мягкие и одновременно опасные. Он видел вообще мои когти? Или во что я превратила загривок того несостоявшегося убийцы?!

И вдруг я осеклась. Что это со мной? Нет, я, конечно, всегда была хорошего мнения о своей внешности. О своей прошлой внешности. Глаза у меня были милые, нос мне нравился, и брови шикарные (особенно если подщипать), в общем, вполне симпатичная женщина была. Не красавица, но и не уродина. Но чтобы так себя хвалить? Никогда я ничем подобным не занималась! А тут смотрю и понимаю, что хвост у меня роскошный, уши великолепны, в глазах мерцают звезды, а фигура вызывает восторг. Это же любому слабоумному хомяку понятно!

Это то, о чем Оберон говорил? О том, что мне будет тяжелее воссоединяться с человеческим обликом? Я поморщилась. Человеческий облик показался мне совершенно непривлекательным. Что за бесхвостые лысые урод… та-а-а-а-а-к. Стоп! Нет-нет-нет, гоним эти мысли прочь! Не хватало мне еще на старости лет кошкой остаться. Я человек, а значит, вектор держим на человечность. И не такой уж этот хвост удобный. Хотя, конечно, мягкий. И пушистый. И равновесие с ним держать проще.

– Ты чего? – Оберон смотрел на меня сверху вниз. Огромный жуткий зверь. Ещё и совершенно кожаный. Без шерсти, то есть. Я вдруг представила Оберона без одежды и резко зажмурилась. В ту сторону мы тоже не думаем. Приоткрыла глаза и помотала головой. Кажется, кошачьим мозгом мне вообще лучше не думать, мысли все какие-то не такие. – Может, все же к лекарю? У тебя взгляд какой-то... неадекватный.

Сам ты неадекватный. Попробовал бы в кошачьем теле побыть, тоже бы с катушек съехал. А я ещё держусь. Я ещё ого-го! Спать, правда, хочется. И есть.

– Мау-ма-ма-мау? – требовательно поинтересовалась я.

Оберон, к его чести, сразу понял, чего я хочу.

– Ты голодна?

Именно! На одной магии я долго не протяну! Дайте мне еды! Мяса какого-нибудь! Большой и сочный стейк! Средней прожарки. Впрочем, я поняла, что и от сырого бы не отказалась. Ох… Окошачиваюсь стремительно.

Мой ужас перед кошачьим телом и разумом схлынул, как только доставили еду. Паштет из печени был подан в изящной фарфоровой тарелочке. Утробно проурчав нечто, что можно (и нужно!) было бы принять за благодарность, я немедленно приступила к еде. Тот предыдущий обед тоже был неплох, но я же чуть не умерла! Мне восстанавливаться надо. Правильно, что всё на красивой тарелочке. Я вам не абы кто!

Разумеется, есть на полу я категорически отказалась, а ужинать на рабочем столе Оберон мне запретил. Сошлись на компромиссе в виде журнального столика.

– Нравится? – задал глупый вопрос Оберон, чем заслужил мой недовольный взгляд и ещё более недовольное урчание. – Кажется, нравится.

Чему тут не нравиться? Это вам не водянистый бульончик, которым меня кормили в доме Феста, и даже не засохшие остатки бутерброда! И то я ела. А если меня месяц не кормить, так я бы и ремни кожаные начала есть. И даже с удовольствием. Да, предыдущий перекус был неплох, но как же давно это было. Я с тех пор успела и поспать, и утрудиться до полусмерти.

– Откуда же ты такая взялась? – задумчиво потёр подбородок Оберон, продолжая смотреть как я ем.

Откуда взялась, там больше нет. По крайней мере, насколько мне известно, у дражайшего сатрапа-супруга была только одна жена. Есть ещё эльфийка, но там, понятное дело, все по любви.

Покончив с обедом (или ужином?), я снова принялась умываться. И ничего не смогла с собой сделать. А-а-а! Инстинкты в мусор не выбросишь всё-таки. Пятьдесят лет в человеческом обличье прожила, а тут после пары часов (ладно, пары пар часов, но всё же) веду себя как заправская кошка. Настолько, что готова свернуться в клубок и задремать. Ах да, кошки же могут по двадцать часов в сутки спать. Нет, это нам не годится. Мне надо её здешнего мужа посадить (интересно, у них тут смертная казнь есть?) и человеческое тело вернуть. И быстро! Вот как бы Оберону донести, кто виновен в моих несчастьях? Даже показания подписать не могу, у меня же лапки. Пантомимой показать что ли?

Хозяин кабинета тем временем отнюдь не маялся сомнениями, как я, а аккуратно раскладывал по местам бумаги, с которыми я ему так удачно помогла.

– Я помню, что перед тобой в долгу, но это не значит, что тебе разрешено разносить мой кабинет. От некоторых моих бумаг зависят судьбы людей. Не хотелось бы, чтобы что-то пропало или оказалось испорчено. Поняла?

Я взмахнула хвостом.

– В противном случае, придется посадить тебя в клетку.

– Мыр? Мы-ыр?! – возмутилась я. Кошку и в клетку? Какое безобразие! Я буду жаловаться! Возмутительно! Клетки для собак, этих мерзких блохастых тва… О! Он шутит. Вон как ухмыляется.