Кошка тёмного майора

ГЛАВА 1. Служивый или мажор

Не могу встать с кресла. Ноги, сложенные на подоконнике, затекли так, что я их уже перестал чувствовать. Даже пошевелить пальцами на ногах большая задача. Пытаюсь сгруппироваться, не задев стопки увесистых папок, занявших всё пространство подоконника. На часах почти десять. Мелкий сентябрьский дождь монотонно барабанит по карнизу, создавая мелодию белого шума.

Собрав последние силы, встаю с кресла и пытаюсь свои, напрочь одеревеневшие ноги, привести хоть в какую-то трудоспособность.

-О! Ты ещё здесь, Гор! Я тебя сейчас обрадую!– залетая в дверь кабинета, выдаёт Лёха.

-Что ты там принёс? Может уже не сегодня?– отвечаю я и понимаю, что папка в его руках мне уже не нравится.

-Лагуткин тебе просил передать, он торопился. Антонов забухал, вторую неделю в эйфории. Теперь дело ведёшь ты. В разработке турки. Там всё максимально интересно: торговля молодыми, сочными женскими телами, налаженный наркотрафик, производство поддельных документов…Короче, всё как мы любим!

-Ой, как интересно!… Ну, серьёзно?!…У нас же договор был! – взрываюсь я, понимая, что мой отпуск испаряется медленно в тумане, показывая на прощание средний палец.

- Тём, не гони! Пойдёшь ты в свой отпуск…когда-нибудь…наверное – пытается успокоить Лёха. – Прорвёмся! Ну, первый раз что ли?!

-Иди, Кручик, домой, а! Тебя жена ждёт! Разберёмся, только уже не сегодня. Я тоже поехал.

Лёха на бегу подмигивает мне и скрывается в тёмном коридоре. Я цепляю пальцем куртку, бросаю взгляд на чёрную папку, оставленную Лёхой и выхожу вслед за ним.

Входные двери разъезжаются в разные стороны, выпуская меня из душного здания и впуская в мои лёгкие прохладный воздух осени. Дождь уже перестал моросить, ветер стих. Свет уличных фонарей играет в отражении мелких луж дрожащими бликами. Мрачное серое небо кажется тяжёлым за счёт объёмных ватных туч. Настроение дерьмовое…

Завожу машину, подкуриваю и выпускаю облако дыма в открытое окно. В голове гудит пчелиный рой. Мысли разбредаются обрывками, блуждают неприкаянно и снова сплетаются в узлы. Тут закрученное дело Коняхина, которого пасут опера, а он - осторожный пёс, всё никак не расколется. Разъедающее чувство вины за свой развалившийся брак, которое мешает чувствовать себя полноценным. И, как вишенка на торте - дело турков, которое не вытянул Антонов.

А я-то вытяну? Мне бы в дело Коняхина гвоздь вбить… ну или в его гроб. По нему точно никто скорбеть не будет. Какие ещё нахрен турки! Весь последний год я жил, будто попал в онлайн-игру. Мозг даёт команду ежедневно выполнять какие-то действия. Алгоритм действий один и тот же, заранее выучен и отработан многократно. Подъём в 06.00, душ, кофе с бутером, служба, вечером железо в качалке, душ, кровать. Колесо крутится-белка вместе с ним.

Пора признать очевидную вещь: я устал. Я выдохся. Я - вечный солдат, живущий по своему уставу. Всегда собран, в трезвом уме, в твёрдой памяти, готовый принимать важные решения, действовать быстро и чётко, не мешкая ни секунды. В нормальном своём состоянии. А сейчас я выбит из колеи. Или очень близок к этому. Чего-то не хватает в организме. Витаминов, дофамина-серотонина-эндорфинов или просто полноценного отдыха?

Утро снова серое и дождливое. Кофе не спасает. Спал я на редкость плохо, пытаясь починить себя, как сломанного человечка из лего. Сегодня у Коняхина встреча с информаторами в ресторане торгового центра. Выбрал же место, зараза! Людное, с кучей отходных путей. Брать его сегодня никто не будет. Важно узнать о чём пойдёт речь. Хозяин ресторана - мой хороший знакомый, который любезно согласился обучить моего опера-стажёра «официантскому» искусству. У парня будет своеобразное боевое крещение.

Захожу в ресторан, мониторю обстановку, до встречи Коняхина ещё минут сорок. Такие люди приходят в точно назначенное время, ни раньше, ни позже. Чтобы не отсвечивать, мне пришлось перевоплотиться в расслабленного мажора в спортивном костюме, белых кроссовках, со стаканчиком флэт уайта в руках. Отсвечивали только киношные «ролексы» на левой руке и черные «авиаторы».

Всё спокойно. Непринужденная атмосфера ресторана располагает к неторопливым беседам под бокал вина, а индивидуальные зоны со спецобслуживанием и вовсе добавляют приватности важным встречам.

Выхожу из ресторана, даю ребятам на позициях последние установки. Сегодня они работают практически без меня. Я буду дожидаться результата встречи на парковке. Коняхин не знает меня в лицо, но мы пересекались пару раз, как бы между прочим, возможно он меня запомнил.

Спускаюсь на подземную парковку, подхожу к дверям и, не успев взяться за ручку, получаю удар по правой руке распахнутой, видимо с ноги, дверью. В меня на всём ходу влетает лохматая девица, и остатки кофе из моего стакана летят прямиком ей на грудь! Всё это происходит в какие-то доли секунды, что я даже не успеваю среагировать. Девица резко отстраняется и поднимает голову.

-Твою мать! Ты не видишь, куда идёшь?- срываясь на крик выдаёт она, пытаясь стряхнуть кофейную кляксу с толстовки.

Дальше я выслушиваю целую тираду о том, какой я мудак, что мне-грёбанному мажору следовало бы извиниться, а не стоять, молча ухмыляясь. А я смотрю в её глаза цвета тёмного янтаря, в обрамлении тонких длинных ресниц, и не могу ничего из себя выдавить кроме улыбки. Эти глаза я видел в своих юношеских снах десятки раз. Растрепанные волосы я мечтал гладить и наматывать непослушные их волны на палец. Они всё такие же длинные и непослушные. И она, почти та же. Хрупкая, с тонюсенькими руками и статной осанкой. Так же заикается, когда сильно волнуется и нервничает…

Возвращаюсь взглядом к глазам. Только сейчас замечаю, что они слегка припухшие и заплаканные. Какие-то печальные, с застывшими в них отчаянием и пустотой. Я протягиваю ей руку.

-Пойдём, Полина Астахова, попробуем привести твою толстовку в порядок!

Она вдруг отходит на пару шагов, замирает, смотрит изучающе, затем быстро приближается и снимает мои очки.