Кошки не плачут

Глава 4

– Мама! Ма-а!

– Что, Шеба? Котенок, ты плачешь? – мягкие руки подхватывают меня, прижимают к груди. – Ну, маленькая, кто тебя обидел?

– А Фэйт сказал, что, когда мы вырастем, вы с папой умрете! Он сказал, что вы станете старые и не сможете с нами играть, а потом вас закопают в землю! Мам, это ведь неправда, да?

– Конечно, неправда. Мы с папой вас никогда не оставим.

– И никогда не умрете?

– Никогда.

– Никогда-никогда? И будете жить вечно?

– И будем жить вечно. А ну, поцелуй маму и выкинь эту чушь из головы.

– А Фэйт – дурак и врун!

– Нельзя так говорить о брате, котенок.

– Почему?

– Потому, что он тебя тоже любит, даже когда говорит гадости. Вы не должны обижать друг друга, запомни. Когда-нибудь вы станете заботиться друг о друге так же, как сейчас я и папа заботимся о вас.

– Я все равно люблю тебя больше Фэйта, мам. Больше всех на свете!

– И я тебя люблю, Шеба.

...Ощутив осторожное прикосновение к своей руке, я открыла глаза и медленно повернула голову. У изголовья кровати сидела заплаканная Рэй и ласково гладила меня по тыльной стороне ладони. Солнечный свет, заливающий всю палату, золотил растрепанные кудри девушки, делая ее похожей на ангела. Рядом, у самого уха, тихо попискивали какие-то мудреные медицинские приборы, а тело мое под тонким покрывалом покрывали датчики-присоски. Я поморщилась – в запястье левой руки, туго стянутом фиксатором, пульсировала ноющая боль. Сразу вспомнились и схватка под дождем, и глаза умирающего вервольфа, и все-все, отчего захотелось застонать и спрятать голову под подушку.

Увидев, что я пришла в себя, Рэй вздохнула и попыталась улыбнуться, но лишь скривила рот в попытке не зареветь.

– Привет, подружка. – еле слышно произнесла я, с трудом разлепив сухие губы.

– Привет, солнышко. Как ты себя чувствуешь?

– Если честно, я себя не чувствую... У меня все цело?

– Да. Была сломана рука, ребро и нанесено несколько глубоких ран, но все обошлось. Врачи тебя подлатали. Неделя постельного режима – и ты встанешь на ноги.

– И сколько я здесь уже?

– Третий день.

– И что, рука срастется за неделю?

– Ты же знаешь, в наши дни все быстро лечат. А тебе, вижу, уже не терпится отсюда слинять, а? И думать забудь! Ты еще слишком слаба. Кроме того, тебе нельзя делать резких движений – швы на животе могут разойтись. Хорошо же тебя потрепали, подружка... Кто на этот раз, кстати? Врачи мне ничего толком не сказали.

– Арк тоже не рассказывал?

– Арк? – Рэй презрительно фыркнула. – Ты же знаешь, как я к нему отношусь. Я и не спрашивала у него ничего. Тоже мне, опекун-Каратель... за девчонкой углядеть не может, зато гордо именует себя стражем порядка!

– Ты к нему несправедлива, Рэй.

– Разве? А по чьей вине ты валяешься здесь, заштопанная, как старый носок?

– Наверное, по своей. – Я вздохнула, впрочем, не слишком убедительно.

– Да уж, мозгами тебя Бог явно обидел.

– Э, ты как с больной разговариваешь?

– Не была бы больной, так выпорола бы вообще. Засранка, ты хоть представляешь, как я за тебя переживала? Как боялась тебя потерять?

– Еще бы! Кто бы мыл за тебя посуду и терпел твое нытье?

Рэй лишь покачала головой, но по выражению ее глаз я видела – она не сердилась.

– Поправляйся скорее – у меня ведь день рождения как раз через неделю, без тебя отмечать не буду. Намечается большая гулянка...

– В общаге?

– Бери выше, подружка! – подмигнула девушка. – Папаша расщедрился, так что я приглашаю тебя в ресторан. Как ты на это смотришь?

– Глубоко положительно!

– Только придется надеть что-нибудь поприличнее, чем затертые до дыр джинсы и спортивная майка, хорошо?

– Издеваешься? – простонала я, воздев очи горе. – Приличное в твоем понимании – это декольтированная тряпка на бретельках и тесные туфли?

– Шеба, ты все-таки девушка, а не мальчишка-хулиган, – сурово напомнила Рэй. – Или ты намереваешься до самой смерти носить рванье, бренчать мечом, напиваться в притонах и бить морды отбросам общества?

– Вот это жизнь, – мечтательно протянула я. Рэй нахмурилась, но через секунду, не выдержав, фыркнула.

– Слушай, я с тобой и так все тесты пропустила, – сказала она вдруг, глянув на часы, – побегу, наверное. Сегодня занятия у профессора Даркеса, а у него уважительной причиной прогула может быть только смерть, сама знаешь. Ничего, если я тебя оставлю? Обещаю забежать вечерком!

– Да иди, ты мне надоела уже, – я с нарочито скучающим видом зевнула. Рассмеявшись, Рэй наклонилась, чмокнула меня в щеку и направилась к двери – в которую, кстати, как раз бодрым шагом входил Арк. Вернее, первым в палату вплыл огромный букет кроваво-красных роз, за которым маячило довольное лицо Карателя.