Кошки не плачут

Глава 22

Мне снились странные сны. Они были полны шепчущихся голосов, темно-красных теней, озонового ветра и сумрачных комнат. Сны перетекали друг в друга, сливаясь в тягучую бесконечность, и просыпаться не хотелось, так легко и приятно было в них.

Пришла я в себя мгновенно – так в последний раз я просыпалась очень давно, в детстве, ранним утром, от аромата свежесваренного кофе с корицей, какой любила мама, какао и еще теплых ванильных булочек. Мир в такие светлые утренние часы был чист и безмятежен, и, казалось, ничто не могло его поколебать.

Я рывком села в кровати, и шелковое покрывало с тихим шелестом сползло с моих плеч. В комнате, кажется, царила тьма, но каким-то непостижимым образом я различала все предметы – правда, так, словно смотрела через красноватые линзы. Комната имела форму большого прямоугольника, с огромным окном во всю стену, сейчас плотно зашторенным. Пушистый белый ковер, роскошная двуспальная кровать – сплошные всполохи алого шелка, туалетный столик, несколько черных пуфов на полу, гардеробная, две двери – одна, наверное, ведет в ванную. Черт, где это я? Надоело уже просыпаться каждый раз где угодно, только не у себя дома. Как бы это не вошло в привычку...

Внезапно припомнились события вчерашнего (а вчерашнего ли?) вечера, я вздрогнула, соскочила с кровати – босые ноги утонули в мягком ворсе ковра. И тут меня страшно заинтересовали две вещи. Первая – почему из одежды на мне одно нижнее белье, покрытое бурыми пятнами крови, и второе – куда делась страшная рана на ноге? Не веря глазам, я наклонилась, тщательно ощупала место, где еще недавно клочьями висело мясо, и изумленно присвистнула. Что это – действие сыворотки?

Потом мой взгляд упал на ближайший к кровати пуф – на нем была аккуратно сложена моя куртка с шарфом, рядом стоял рюкзак. Интересно, мой мобильник внутри? Или вампиры, опасаясь слежки, от него избавились? Надо бы позвонить Арку, пока он не перевернул весь город...

Поколебавшись, я все же решила сначала выяснить, куда меня привезли. Прокрутила в памяти произошедшее – мысль о Вике отдалась в сердце глухой болью. Простит ли он меня? Захочет ли принять обратно? Переживет ли гибель сестры?

Прислушавшись к своему телу, я ощутила два сильнейших желания: поесть и умыться. Голод (или жажда – определить это чувство было сложно) заставлял желудок судорожно, до боли, сжиматься, но, поскольку еды на горизонте не наблюдалось, я решила сперва принять душ. Благо, ванная оказалась под боком. Может, и халат там отыщется – не ходить же полуголой... Наверное, одежда моя настолько изорвалась и испачкалась, что кровососы решили от нее избавиться. Спасибо, хоть белье не тронули. Уж за это я бы им клыки пересчитала...

Странно все же – как это меня угораздило выжить. Доктор вроде ясно сказал, что я не жилец. Или это было плодом моего больного воображения, горячечным бредом? Воспоминания о минувших событиях были весьма смутными, сумбурными.

Поражаясь удивительной легкости и силе, охватившим мое тело, я направилась в ванную. Привычно нащупала на стене выключатель, нажала... и, вскрикнув, прикрыла глаза ладонью. Вспыхнувший свет показался невероятно ярким, почти до боли ослепительным. Неужели я так долго провалялась в темноте, что отвыкла от него?

Потихоньку разжав пальцы и проморгавшись, я подождала, пока глаза более-менее привыкнут к свету и прекратят исторгать потоки слез. Огляделась: ванная оказалась просторной, выложенной крапчатым мрамором цвета соли с перцем, с душевой кабинкой в углу, зеркальной стеной и всеми удобствами. Выбрав из целой коллекции полотенец белое махровое чудо, я направилась к зеркалу, мимоходом взглянула на свое отражение и отскочила с испуганным воплем.

Боже мой!

Белое, как крылья ангела, лицо. Просто бескровное. Губы, напротив – ярко-алые, болезненно контрастирующие с цветом кожи. Заметно заострившиеся черты. Под глазами – зависть енота: темные полукружья, точно я не спала и пила беспробудно недели три. Волосы стали еще рыжее – если можно так выразиться – и слегка кудрявились у висков.

Но добили меня глаза. Они и раньше были неестественно зелеными, кошачьими, изумрудного оттенка, но сейчас горели, как два безумных светляка. Такие глаза я видела лишь у одного человека – нет, вампира. У своего брата.

Вот черт!!!

Да нет... быть того не может! Нет, нет, нет! Ни за что на свете!

Вместо очередного крика из горла моего вдруг вырвался какой-то непонятный звук, вроде урчания рассерженной кошки. Я опешила. Осторожно, на цыпочках, подкралась к зеркалу вплотную, и, дрожа как осиновый лист, приподняла верхнюю губу.

Полный улет.

От потрясения, ужаса и гнева я вытянула шею и неожиданно зашипела – не так, как шипят, к примеру, от боли, люди – нет, то было настоящее звериное шипение. Зрачки резко сузились, превратившись в два клинка.

– Господь всемогущий! – всхлипнула я и уткнулась лбом в зеркало, так, что по гладкой поверхности побежала сеточка трещин.

Клыки были совсем еще маленькие, аккуратные, но вполне заметные.

Кто это сделал со мной? За что? Это хуже смерти! Всю свою сознательную жизнь ненавидеть вампиров лишь для того, чтобы в конце концов стать одной из них!

За спиной почти бесшумно скрипнула дверь – но чуткий слух (ага, вампирские способности уже заявляют о себе!) уловил этот звук. Я хотела в испуге отпрянуть, но каким-то образом перекувыркнулась в воздухе и в следующее мгновение обнаружила себя сидящей в углу под потолком. Это было легко! Неведомая сила держала меня крепко, словно мои ладони и ступни намертво приклеились к стене, которой касались.