Кошки смотрят свысока

Глава 1, в которой читатель знакомится с Ремарками

Тогда они были в полном сборе, втроем: Леха «Штык», Пашка «Кощей» и Макс «Док». Впервые за последние десять лет. А может, даже пятнадцать. Три товарища или, как прозвали их неразлучную троицу в военном училище, «Ремарки». После окончания учебы их разнесло в разные концы благословенной Родины, и всё чаще – за ее пределы. Случалось, они пересекались по службе, но впервые собрались в полном составе. И на гражданке. Повод тому был не сказать чтобы особенно радостный: возвращение к мирной жизни последнего из Ремарков, Алексея Маркелова, до недавнего времени - майора спецназа. Но и не печальный. Он мог бы вообще к жизни не вернуться.

Первым со службы «откинулся» Док. Макс Буров был самым умным на потоке. Его даже несколько раз пытались перевербовать в ФСБ. Но Ремарки тогда были идеалистами-максималистами. Они мечтали стать спецназовцами. Что может быть круче? В общем, Макс Буров был слишком романтиком, чтобы работать на госбезопасность. А может, и правда уже тогда был достаточно умен, чтобы осозновать последствия. По крайней мере, из армии он уволился без проблем и теперь успешно поднимал бабло на компьютерной безопасности. Или опасности. Тут всё зависит от точки зрения и местоположения объекта относительно воображаемой линии фронта.

Вторым комиссовался Пашка «Кощей», ныне – владелец преуспевающей охранной фирмы. Большинство ново-знакомых считало, что шкаф Кощей получил кликуху за то, что профессионально чахнет над златом. В крайнем случае – за то, что бессмертный. Но истина была проще: когда Павел Поляков поступил в военное училище, но был тощим, как дистрофик, и легко мог спрятаться за шваброй. Одно время его звали «Пашка Освенцим», но после инъекции патриотического воспитания от политрука Горыныча он навсегда стал «Кощеем».

Верным присяге оставался лишь Алексей «Штык» Маркелов. В прошлом году ему исполнилось сорок, и он еще был готов к подвигам во благо Родины. Но судьба распорядилась по-другому. Тяжелое ранение в бедро чуть не унесло его на тот свет. Чудом выкарабкавшись, он остался с хромотой, безобразными шрамами и печальными перспективами. Собственно, его дальнейшая судьба и стояла главным вопросом на повестке дня Ремарков.

Собрались приятели на хайтековской кухне Дока. Макс к своему сороковнику массу так и не нарастил и остался жилистым и худощавым, каким был в училище. На его висках засеребрилась седина, но в остальном он выглядел моложе своих лет и производил впечатление мажора. Любил он пофорсить. Эдакий форс-мажор. Только цепкий взгляд глаз стального цвета выдавал столь же стальной характер. Мебель на кухне была вся хромированная до тошноты. На стерильно-блестящей кухне приятеля Леха чувствовал себя чужаком. Впрочем, на гражданке он везде чувствовал себя чужаком.

- …Ты еще в Росгвардию мне пойти предложи, - буркнул Леха на очередную реплику Кощея. – Демонстрации разгонять.

- А что? – хохотнул приятель, глядя на Макса, который чпокнул пробкой буржуйского коньяка и потянулся разливать. – Всё при деле. Сам же говоришь, что больше ничего не умеешь, кроме как стрелять, драться и убивать тридцатью разными способами.

- Я пас, - Алексей прикрыл ополовиненную  рюмку ладонью. – Печень шепчет.

- И о чем она шепчет? – полюбопытствовал Док.

- Что голос пропила!

Мужики поржали, но Маркелову было не до смеха. Убойные дозы лекарств крепко ударили по и без того побитому жизнью организму. Ему сорок один год. А он чувствовал себя развалиной.

- Лех, а давай ко мне, - щедро предложил Кощей, ненавязчиво подталкивая свою рюмку Доку, чтобы тот не пропустил.

- В магазине за мониторами сидеть и за покупателями приглядывать? – фыркнул Штык.

Лехе стало обидно, что его, как щенка бездомного, пытаются пристроить в любые руки, лишь бы с голоду не подох. Конечно, он не может похвастаться крутой тачкой и евроремонтом, но и нищим его назвать сложно. Платили Маркелову неплохо, тратиться на службе было особо некуда, и даже за вычетом алиментов за последние годы у него накопилась кругленькая сумма.

- Почему в магазине? – удивился Пашка. - Будешь у меня замом по боевой подготовке. Бойцу, - Кощей потряс кулаком с боксерскую перчатку, - ему дисциплина нужна. Чтобы жиром не оброс и бдительность не утратил. Ну, будем!

Приятели чокнулись, и Алексей сделал небольшой глоток обжигающе-горячительного напитка с непривычно богатым букетом. Приятно, когда друзья ценят настолько, что даже готовы придумать для тебя целую должность.

- А что, мне кажется, неплохая идея, - крякнув, поддержал друга Док. – Прямо по тебе работа. Скажу прямо: здесь тебе не в армии. Народ расхлябанный, распущенный, расслабленный. Ему крепкая рука нужна. Да кнут с розгами.

- Не знаю, мужики. Я хочу отдохнуть. Долечиться. А потом подумаю, - осторожно ответил Алексей. Авось, к тому времени приступ благотворительности у приятелей рассосется.

- Ты подумай, - кивнул Кощей с неожиданно серьезным лицом. – Хорошо подумай.

На сием разговор про будущее Маркелова как-то сам собой сошел на нет, перескочив на более важные политические темы. Как трем друзьям не почесать зубы о политику за бутылочкой буржуйского коньяку?

А потом все разъехались по домам.

Квартира Лехи встретила хозяина тишиной, необжитостью, запахом пыли и затхлости. Штык распахнул окна, с удовольствием вдыхая ароматы молодой еще листвы и цветущей сирени. Всё наладится. Всё обязательно наладится. Ему всего сорок. Самое время начинать новую жизнь.

Утром он встал в полседьмого, сделал зарядку с глубокой растяжкой, сходил на физио и  вернулся в свою холостяцкую двухкомнатную пещеру. От приготовления обеда его оторвал звонок Пашки.

- Друг, выручай. Без тебя никак, - заявил сходу Кощей. – Я за тобой машину отправил.

- Пообедать-то дай, - возмутился Леха.

- Какое «пообедать»? Чтобы был как штык!

Леха тяжело вздохнул в пикающую короткими гудками трубку. Конечно же, он будет. Кто же еще будет как штык, если не он?