Кошки умирают в одиночестве

Глава IV. Часть 2

Глава IV. Часть 2

Наступило утро, и лучи солнца стали изредка разрывать полотно посветлевшего, но все еще темно-серого неба. Анаис обнаружила, что они идут по пустынной обледенелой земле. На пути периодически встречались небольшие скалы и редко-редко тоненькие деревья.

Шагали они уже больше шести часов, и только раз Том разрешил сделать короткий привал. Они перекусили взятыми из запасов их захватчиков кусками хлеба и снова двинулись в путь. Анаис, не привыкшая к таким длительным переходам, едва держалась на ногах от усталости и голода.

Изредка поглядывая на своего спутника, Анаис могла только вяло удивляться тому, что тот выглядел сосредоточенным, энергичным и, в целом, не таким уж и усталым. Она заметила, что, задумавшись, он часто ускорял шаг, а потом, словно вспомнив о ней, оборачивался и терпеливо поджидал, когда она поравняется с ним. Скорее всего, не будь ее рядом, он добрался бы до города раза в два быстрее.

После обеденного перекуса некоторое время они шагали молча.

– Могу я спросить вас кое о чем? – неожиданно произнес Том.

– Конечно.

– Я тут подумал: очевидно, что люди вашего отца хотели вернуть вас домой без лишнего шума. Похоже, вы тайно находитесь в Беловодье. Разве этим вы в какой-то степени не предаете отца и Тесмор? Вы что же – выступаете против него?

На этот раз Анаис долго молчала.

– Нет, я не выступаю против отца. Однако у нас есть… определенные разногласия. К тому же я не хочу еще одной войны. Потому предпочитаю думать, что выступаю за мир.

У Тома вновь появилось ощущение, что Анаис чего-то недоговаривает. Было ли это вообще правдой? И вообще говорит ли она когда-нибудь все как есть?

– Да ну? – холодно произнес он.

– Ты знаешь, в войне в первую очередь страдают невинные и беззащитные люди, а не политики, которые ее разжигают, – по-прежнему гнула свое кронпринцесса, словно пытаясь убедить его в правдивости сказанных ею слов. – Простых людей завлекают красивыми громкими лозунгами и разжигают в них ненависть друг к другу. Заставляют идти на войну якобы для защиты своей родной земли, дома, семьи. Все это, однако, ложь. Люди же тем временем умирают от болезней, голода и нищеты. Я этого не хочу. По крайней мере, не для своих людей и не сейчас, когда войну собираются разжечь под надуманным предлогом.

Если это – правда, то явно не вся. Было что-то еще, Том чувствовал это. Защита людей, посланных умирать за Родину и близких звучит, конечно… Минуточку! Словно обухом по голове. Вот оно! То, что постоянно тревожило его и не давало покоя, всегда ощущаясь чем-то размытым на краю сознания, наконец-то обрело ясность, словно фотография с резко наведенной резкостью. Смешнее всего, что теперь это кажется таким очевидным, что Том изумился, как же он раньше не догадался.

Как всегда, то, что так долго мучает тебя, на поверку оказывается сущей ерундой.

***

Том сидел на земле и, словно завороженный, глядел на причудливо танцующее пламя костра. Темные волосы упали ему на лоб, а глаза светились каким-то странным желтоватым огнем, что особенно отчетливо было видно в свете костра. Анаис, укутанная в плащ, тихонько дремала рядом.

Тот фильм о войне, с которого все и началось. Наконец, он понял, что не давало ему покоя с того самого дня, как им показали эту треклятую ленту.

Те ребята – герои ленты – были сиротами, однако раз или два в фильме все же упоминались как их погибшие родные, так и родные места. Воспоминания о семье и родных местах сопровождали героев на протяжении всего фильма. Собственно, эти два фактора и были их движущей силой и главной мотивацией сражаться на войне. Все, как и сказала Анаис. Они действительно считали, что защищают близких людей, родные места и вообще Родину. И именно за этот факт зацепилось сознание Тома в то время, но до сих пор он был не в силах идентифицировать свою мысль как следует. Теперь он понял, что его тревожило: у этих героев – пусть и в прошлом – но были семьи.

Или взять еще тот эпизод, когда он нашел зашифрованную записку… Тогда его сознание вновь зацепилось за упоминание семьи.

А где, собственно, их родные?

Том вспомнил, что во время просветительских лекций профессор Мортон чрезвычайно любил разглагольствовать о патриотизме, его принципах и воспитании. При этом он ни разу не упомянул о том, каким образом они все попали в эту школу, откуда и – самое главное – куда подевались их родные. То есть они не владели никакой информацией ни о близких людях, ни о родных местах – им было доступно одно лишь понятие Родины в лице целого государства, которое они должны были почему-то защищать. Но для воспитания истинного патриотизма, как теперь казалось Тому, нужна более чем одна переменная.

Может, они также сироты, как ребята из той ленты? Это вполне вероятно, но неужели все-таки никого из родственников не осталось? Не могли же они все умереть, в самом деле!

А дом? Где его дом? Где место, откуда он родом? Пусть даже никого там не осталось, ему все же хотелось бы знать.

Осознание того, что где-то под этим самым небом могут жить его родственники или даже семья, странным образом потрясло Тома и всколыхнуло его чувства. Ему захотелось непременно увидеть их и узнать, какие они, чем живут и дышат. Возможно, они даже примут его спустя столько лет, кто знает? Или, быть может, им нужна помощь? В таком случае, Господь свидетель, он сделает все, что в его силах.