Кошки умирают в одиночестве

Глава XIII. Часть 2

Глава XIII. Часть 2

Огромный зал, задрапированный черными и белыми шелками, сиял торжеством. Исполинские колонны в центре бального зала были украшены живыми цветами, а вдоль двух стен тянулись узкие праздничные столы, до отказа уставленные разными, самыми изысканными закусками. Чуть в стороне на небольшом возвышении расположился оркестр.

У подножия лестницы стоял представительный седой мужчина во фраке, громко объявляющий каждую спускающуюся вниз по натертой до зеркального блеска мраморной лестнице пару. Тот еще, кстати, квест для гостей – в начищенных ботинках и изящных туфельках спуститься по лестнице, не поскользнувшись и не прокатившись по ней на спине на глазах у всех.

Когда объявили кронпринцессу, разговоры всех присутствующих стихли, и их глаза тотчас обратились к появившейся на верхних ступеньках паре. Анаис выглядела просто великолепно: одетая в бархатное темно-синее платье, эффектно подчеркивающее тонкую талию и узкие худенькие плечи, она казалась удивительно изящной и хрупкой, точно фарфоровая статуэтка. Ее рука покоилась на сгибе локтя сопровождающего ее высокого молодого человека. Он – весь в черно-белом одеянии – был незнаком большинству гостей, но весьма хорош собой. Все гости тут же единогласно решили, что вместе они смотрелись просто великолепно.

– Как ты здесь оказался? – сосредоточенно улыбаясь приветствующим их людям, вполголоса спросила Анаис.

Том смотрел вперед, но не улыбался, и глаза его оставались серьезными.

– Вернулся сегодня днем.

– С Сэмюэлем?

– Один.

– Зачем?

– Одно из условий твоего отца, – коротко пояснил Том.

– Ах, вот оно что.

Анаис сразу поняла: он был кем-то вроде заложника. Его жизнь теперь полностью зависела от успешности переговоров между Беловодьем и Тесмором. Если переговоры будут успешны – он будет жить. Если же нет – он первым будет казнен по обвинению в покушении на жизнь короля. По ходу дела ему, возможно, еще навешают каких-нибудь обвинений. Помимо этого, Том одновременно был еще и живым доказательством происков Эндрюса, что ее отец при случае мог использовать. Именно по этой причине он хотел иметь Тома поближе, хотя ему, несомненно, уже было известно про его роль в аресте бывшего беловодского президента.

Том тем временем вновь устремил взгляд вперед и внезапно замер. Совершенно неожиданно его захлестнуло странное головокружительное ощущение – словно когда-то раньше он уже был в подобной ситуации и переживал похожий опыт. В голове замельтешили какие-то расплывчатые образы, хотя и ничего определенного. Словно в прошлом он посетил не один десяток подобных мероприятий, во время которых ему приходилось провожать разных юных дев вниз по лестницам. Менялись только цвет и покрой платьев его спутниц. Остальное – натертая лестница, музыканты на возвышении, толпа ожидающих их внизу людей – было неизменно. Реальность раздвоилась и ускользнула.

Он в изнеможении прикрыл глаза. Что с ним происходит?

– Все в порядке, Том?

– Д-да… Просто показалось что-то…

Девушка тем временем искоса взглянула на Тома. Ей показалось, что с момента их последней встречи он похудел и немного осунулся, а в заострившемся лице проступило нечто неуловимо кошачье, но – странное дело – все это его нисколько не портило: он по-прежнему был красив.

Сейчас на лице у него застыло задумчивое, сосредоточенное выражение.

– Я… волновалась за тебя, – почти непроизвольно вырвалось у Анаис. – Ужасно волновалась. Я… так рада, что с тобой все в порядке.

От этих слов Том вздрогнул и ощутил, как что-то шевельнулось глубоко-глубоко в его сердце, а между ними на минуту будто установилось какое-то чувство… общности и еще чего-то, сложно уловимого и вместе с тем важного. Это было так непривычно для него, так странно, что он весь непроизвольно напрягся.

Ей не следовало этого произносить – она поняла это еще до того, как слова сорвались с языка. Том ничего не ответил, но девушка ощутила напряжение, повисшее меж ними, и пожалела о своих словах. К чему она вообще все это говорит? Хорошо еще, что к этому моменту они уже почти дошли до конца лестницы, и одно это обстоятельство избавило их обоих от неловкого молчания, возникшего между ними.

Внизу уже было довольно много народу. Заиграла музыка, и почти все бросились танцевать. Анаис надеялась ускользнуть куда-нибудь, растворившись в толпе танцующих пар, и желательно провалиться там под землю от стыда. Преодолев последнюю ступеньку, она тотчас отпустила руку Тома и повернулась, как вдруг он аккуратно поймал ее запястье и потянул на себя, принуждая ее развернуться и поглядеть ему прямо в глаза.

– Потанцуем?

Глаза девушки распахнулись. В какой-то момент Анаис увидела, как, словно на фотографии с двойной экспозицией, сквозь этого Тома со всегда сдержанным выражением лица проступил кое-кто другой – веселый, улыбающийся юноша, почти мальчик, с голубыми глазами. Она моргнула – и видение тотчас исчезло. Перед ней снова стоял Том, однако при взгляде на нее что-то в его лице дрогнуло, и его глаза, почти всегда такие непроницаемые, озарились каким-то внутренним огнем. Он улыбнулся ей и чуть склонил голову набок.