Космическая Академия "Орион". Ты станешь моей

ГЛАВА 1

Мой личный челнок «М-15», послушный и точный, как тень, мягко, почти беззвучно пристыковался к знакомому шлюзу домашней станции «Гнездо».

Автопилот выдал на панели веселое: «Добро пожаловать домой!», но настоящий прием ждал меня внутри. Едва я перешагнула через магнитный порог, отключив на сапогах магниты для грациозного прыжка в невесомости, как услышала тот самый, до боли знакомый окрик, прозвучавший как выстрел в тишине причального отсека:

– Защищайся!

Воздух перед лицом завихрился. Если бы не годы тренировок, новый тяжелый ботинок отца для выхода в открытый космос пришелся бы мне прямиком по переносице. Тело среагировало само: я резко присела, оттолкнувшись от потолка, скользнула под летящим, угрожающе неповоротливым предметом и, резко выпрямившись, уже готовилась захватить его, но родитель оказался шустрее. Он материлизовался из тени грузового отсека, словно призрак, и в следующее мгновение его сильные руки прижали мои запястья к холодной, рифленой стенке коридора. Его палец, твердый и безжалостный, ткнул мне в яремную впадину, имитируя смертельный удар.

– Отпусти… – просипела я, пытаясь выкрутиться, но его хватка, знакомая с детства, была стальной.

Он ослабил давление, и его лицо, испещренное мелкими шрамами от стычек с тем, о чем он предпочитал не рассказывать, расплылось в насмешливой ухмылке.

– Слабачка… Один месяц без отца изнежил тебя.

– Вот так встречает дочь родной отец, – я с раздражением потерла запястья. – Мама дома?

Родитель проигнорировал мой вопрос, но я и сама поняла, что нет – в нашем, обычно шумном и наполненном жизнью отсеке, было подозрительно тихо. Тишина эта длилась уже секунд пять – верный признак.

– Аника, так не годится! – проворчал он, отплывая от меня и с легкостью ловя в воздухе свой же ботинок. – Сколько раз я говорил: не атакуй противника, который заведомо сильнее тебя! Следовало бежать! Использовать среду!

– Куда бежать? – возмутилась я, чувствуя, как на глаза наворачиваются предательские слезы от досады. – Я домой пришла! Пап, очнись, мы не на учебном полигоне! Здесь пахнет мамиными оладьями, а не порохом!

Он пожал плечами, пару раз подпрыгнув в невесомости, отталкиваясь от пола, и закрутившись вокруг своей оси, словно баловной подросток:

– Не знаю, в свой отсек, например… Забаррикадироваться. Но драться? С таким взрослым мужланом, как я, тебе в открытую не справиться. Логика, дочка. Всегда логика.

– Лучше бы просто поздравил с поступлением, – пробурчала я, наконец, снимая куртку и позволяя ей уплыть в сторону вешалки. – На следующей неделе первые занятия. Я курсант, а не боец спецназа.

Активировала искусственную гравитацию.

– Здорово! – лицо его озарилось самой искренней улыбкой. – Значит, моя дочь будет не обезвреживать космо-пиратов, а их спасать! Гуманизм, понимаю.

– Почему сразу пиратов? – закатила я глаза. – Ты все на свою старую работу проецируешь! Я выучусь на пилота-исследователя и буду бороздить неизведанные просторы Галактики. Открывать новые миры, а не патрулировать старые маршруты.

– Ладно, ладно, горжусь тобой! Искренне. – Он подошел и неожиданно грубо, по-своему, потрепал меня по волосам. – А я на пробежку по внешнему обводу! Размять кости.

– Хорошо… – кивнула я, уже топая к жилому блоку. – А еда в доминаторе есть?

– Ты со мной? – подал он голос уже из другого конца коридора.

– Нет. Дай в себя прийти сначала. Отдышаться после твоего «теплого» приема.

Папа усмехнулся, его голос донесся, приглушенный надеванием шлема:

– Все, что найдешь – твое!

Вывод был ясен и печален: есть нечего. Благо, рециркулятор воды на «Гнезде» всегда был в идеальном порядке, папа следил за этим лично. Пока я оправилась наливать чай в склянку с магнитным дном, в голове вертелась одна мысль: «Жду маму. Она бы меня точно накормила».

Будили меня в первый учебный день – врагу не пожелаешь!

Ровно в шесть по станционному времени, когда искусственное солнце еще только имитировало рассвет, в моей спальне раздался тот самый боевой клич:

– Защищайся!

Бам! Чем-то мягким, но увесистым, по голове! Подушкой! Инстинкты, взлелеянные годами, сработали быстрее сознания. Я не просто увернулась – я успела, еще не открыв глаза, заехать папе ногой по уху, отчего он громко ахнул, больше от неожиданности, чем от боли.

– Сам виноват! – проскрипела я, скидывая с кровати это «оружие» и пытаясь поймать в воздухе уплывающее одеяло. – зачем отключил гравитацию?

– Так веселее.

– Это когда-нибудь кончится? – простонала я, уже окончательно проснувшись.

– Ты должна быть всегда начеку, Аника! – папа потер ухо, но глаза его сияли гордостью. – Разве я зря тебя с пеленок заставлял осваивать бои в невесомости? Смотри, как ты среагировала! Бессознательно!

– Ключевое слово здесь – «заставлял», – проворчала я, отплывая к умывальнику.

– Главное, чтобы не было слова «зря», – парировал он.