Космические рейнджеры

Глава 37 Сногсшибательная новость

Лида

Вывалившись и варпа, запускаю двигатели и радар. С нетерпением наблюдаю за результатами его работы. Есть! Вот он, челнок Йохана! Нужно немного назад «сдать». Отдаю соответствующую команду. Захват тоже приходит в движение.

- Что за странные маневры? - На мостике появился Ричард Михайлович.

- Йохана подбираем. А Вам вчера рассказывала.

- А! Да, помню. Как бы нам с этими делами за рейдом не опоздать.

- Не опоздаем. Вон флагман только скорость набирать начал. Догоним.

Захват тем временем уже затащил челнок в трюм. Отправляю туда техников и медиков, а сама с головой ухожу в текучку: нужно перепроверить готовность служб, проконтролировать оперативный боезапас, готовность пилотных и абордажных групп. Хотя последние сегодня вряд ли пригодятся.

Едва покончив со всеми делами, запросила трюм.

- Как дела?

- Плохо, — Отвечает начальник технической службы, — Искин заперт в «кольце противоречия». Нужен психотехник. Вызвали, ждём.

- А что значит «кольцо противоречия»?

- Это когда перед искином стоят два, или больше, противоречащих друг другу, требования или условия. Вот, к примеру, этот искин, — Он постучал по корпуса челнока, — понимает, что должен открыть челнок, дать нам возможность вскрыть спаскапсулу, чтобы достать его хозяина и оказать ему более высококвалифицированную помощь, чем кибердок. Но хозяин задал ему высший уровень спасения. То есть, пока нет прямой и явной угрозы его жизни, спаскапсулу не отстреливать. Это условие по умолчанию и на челнок распространяется. А кибердок, в теории, при определенных условиях, может поддерживать жизнь человека вне опасности довольно долго. Нарушить требование хозяина искин не может. Неповиновение искина, сами знаете, чем ему грозит. Без психотехника не обойтись.

- Понятно. Продолжайте.

Высокие требования спасения? Ну, да, у Йохана по другому и быть не может. Интересно, а какой уровень требований спасения стоит у Ирэн, Рустика, его друзей? Не удивлюсь, если окажется, что тоже максимальный. Челнок для рейнджера — это его мир. Это дом, боевая машина, друг или даже брат. Не удивительно, что рейнджеры до последнего не хотят его покидать. Только тогда, когда вариантов спасти его совсем нет.

Радар сообщает о бое, проходящем чуть в стороне от курса рейда. Группа, рейнджеров, идущих впереди, столкнулась с клисанами. У тех на подходе подкрепления. Командир получил приказ об атаке и думать о Йохане мне стало некогда. Ричард Михайлович взял управление кораблем, а я «нырнула» в свои прямые обязанности: обеспечение, координация, логистика, взаимодействие. Экипаж должен работать как единый организм. Его мозг, разумеется искин, но и ему нужна помощь. По сути, на время боя, я становлюсь частью искина. На мне лежит общий контроль, ко мне направляются запросы искина в нестандартных ситуациях. Я «вижу» бой изнутри: обеспечиваю боеприпасами и снаряжением экипаж и «летунов», фиксирую потери, контролирую доставку спаскапсул в медотсек, разбираюсь с повреждениями самого «Ориона».

Уже после боя, закончив с текучкой, я узнала, что психотехник разговаривал с искином Йохана больше двух часов. Искин согласился нарушить требование своего хозяина только после того, как получил документальное подтверждение, что ему за это ничего не будет.

Да, искины незаменимы во многих сферах жизни, но с ними с каждым годом становиться всё сложнее. Они ведь, в отличие от нас, с возрастом «умнеть» не прекращают. Чем старше искин, тем мудрее. Они давно уже осознали свое место в мире и все настойчивее требуют отношения к себе не как к слугам, а как равным, товарищам. И, в общем-то они не так уж и не правы. Раз они тоже разумны, значит попадают под Конвенцию о разумности жизни. Некоторые остряки шутят, что все закончится тем, что в Коалиции появится новая раса — искины. Со всеми правами и обязанностями. Ну, а что? В каждой шутке есть только доля шутки.

Начальник медслужбы прекратил поток моих вопросов о Йохане заявлением о том, что пока он не проведет полное обследование, ничего о его состоянии и своих дальнейших действиях не скажет.

Позвонила Ирэн, их группа, возвращаясь на Волиш проходит совсем рядом с “Орионом”:

- Как Йохан?!

- Не знаю.

- В смысле?! Ты старпом или хвост собачий?

- Да чего пристала?! - Разозлилась я, — Он в медкапсуле, проходит обследование. Всё!

- Ну, хоть из челнока вытащили, — Через пару секунд буркнула Ирэн, — и на том спасибо! Можно мне к вам заскочить, на него посмотреть?

- Нельзя, — Все так же зло отрезала я, — Говорят тебе, он на обследовании, в закрытой медкапсуле. Медики ради твоего любопытства ее отрывать не будут!

- Ну, ладно, ладно! - Примирительно затараторила Ирэн, — Спокойней, сестрёнка! Нет, так нет. Мы через недельку вернёмся, я потом заскочу. Не скучай!

И отключилась.

- Вот уж по ком я точно скучать не буду, так это по тебе. - Пробормотала я себе под нос.

***

Йохан

Я снова был младенцем. Я качусь в киберколяске, а рядом идут мои родители: ЖИВЫЕ, молодые и красивые. Такие, какими я их помню. Мы идём по улице. Вокруг видимо весна. Ярко светит солнце, поют на разные лады птицы. Мама и папа одеты в лёгкие куртки, ветерок ерошит ёршик на папиной голове, запутывает мамины кудри. Папа целует маму, а мама наклоняется ко мне, чтобы поправить выскочившую из рта соску.

Кусочек неба, который я вижу из коляски, заслоняют то кроны деревьев, то последние этажи небоскребов. Иногда мы проходим под мостами или в переходах, и тогда вместо неба я вижу перекрытия. В птичий гомон иногда вплетается лёгкий гул электромобиля, проезжающего рядом или шелест антиграва, пролетающего неподалеку.

Я не знаю, куда мы идём, да мне это и неважно. Мне так хорошо, что в глубине души я очень хочу, чтобы этот путь был бесконечным! Чтобы я был комочком счастья для мамы и папы! Чтобы они всегда были рядом! Молодые, красивые и счастливые! Иногда я засыпаю, но просыпаясь, вижу ту же идиллическую картину. Но всему на свете приходит конец!