Космический Застрянец

Запись 1 Фрагмент 4. Голод не тетка

Запись 1. Фрагмент 4. Голод не тетка

Надежду убить сложно, когда ты еще дышишь и у тебя есть, чем набить желудок. Поэтому я недели три делал вид, что все не так уж плохо, надо лишь подождать, а после осознал, что провизию нужно экономить. Я разделил трехмесячный запас на небольшие порции для двух приемов пищи в день, чтобы мне хватило примерно на шесть месяцев.

И все же запас в кладовке был именно на три месяца, поэтому каждый день мне приходилось не доедать, из-за чего я стремительно терял в весе. Примерно через 5 месяцев я не без содрогания понял, что скоро есть мне будет совсем нечего, поэтому ограничился питанием один раз в сутки, чем выгадал себе лишние четыре недели…. Однако я не собирался дожидаться дня, когда вылижу досуха последнюю банку говяжьей тушенки.

Каркающие снаружи твари давно напрашивались …..План созрел не сразу, но соображать приходилось быстро. Я понимал, что это хищники, а поймать их можно лишь на живца. Ничего похожего на приманку в номере я не нашел, кроме себя конечно. Но это был не вариант. По крайней мере, не для меня. Одного всаживания двадцатисантиметровых когтей в мое туловище будет достаточно, чтобы я издох за десять секунд. Если они подключат клюв, то все кончится куда скорее.

Когда вы на Ти, выкиньте из головы все эти вестерны, где герой в дырявых сапогах с обезвоженными губами, притворившись мертвым, хватает стервятника за шею и после поджаривает на костре ощипанный трофей. Все это не подходит для птиц весом 70-90 кг и с силой удара клюва, способным рушить бетонные стены.

В возбужденном состоянии предчувствия скорой обожрачки (в голове моей мелькали шашлыки, запеченная туша ароматит из духовки, окорочок хрустит корочкой на зубах и брызги жира текут по губам) я начал мастерить охотничье оружие.

В номере , как я уже упоминал, был хозяйственный отсек, к которому я по правилам не имел доступа. Но Мишаня согласился, что случай экстраординарный, поэтому без проблем открыл мне дверь. Внутри хранился всякий слесарный инструмент для сервисного персонала. Это позволяло рабочим не таскаться на стокилометровую высоту с железным сундуком, чтобы починить дверь или буфет после пьяного постояльца. Забавно, но, несмотря на прогресс в робототехнике, какую-то работу все же оставляли людям. Для починки стула или стола, как оказалось, дешевле использовать живую силу.

Первым кандидатом в разящее оружие вызвался тяжелый стальной молоток с сильно сплющенной и чуть загнутой тыльной частью головки, где была прорезь для вытаскивания гвоздей. Я таких уже лет сто не видел. Гвоздодер, так они называются. Рукоятка довольно длинная, перфорированная, тоже железная с большой сквозной дыркой внизу. Рядом тут же в ведре нашелся моток крепкой стальной цепи метров на восемь с крючками на концах. Я так понял, работяги использовали цепь для спуска разного материала между ближними этажами, чтобы сэкономить себе время. Были здесь еще ящики с гвоздями, шурупами, отвертки, пол мешка цемента, строительные смеси, монтировка, молоточки поменьше, но ничего суровее молотка-гвоздодера мне найти не удалось.

Недолго думая, я продел крючок цепи в отверстие на рукоятке молотка, надежно сбил его молоточком поменьше и таким образом получил конструкцию, отдаленно похожую на гарпун, только летательным снарядом выступало не тяжелое копье, а гвоздодер. Ну а роль пушки выполняла человеческая рука. Вижу, вы уже поняли направление моих мыслей.

Ну, так вот, ночью я закрепил свободный конец цепи к арматурному пруту стальных перил на балконе. Если сесть там на пол и укрыться за балконной перегородкой, то будь ты самой умной птицей на свете, но вряд ли заметишь засаду. На это я очень рассчитывал.

Гриф с арланом прилетали каждое утро с первыми лучами солнца. По их визитам можно было отмечать время восхода. Поганцы обожали изводить меня своими штучками. Огромные, с черно-белым (гриф) и зелено-синим ( арлан) оперением, они планировали с высоты смертельными ангелами и резко зависали прямо перед моим балконом, после чего ритмично махали гигантскими крыльями, отчего вся стеклопластиковая перегородка, отделявшая комнату от лоджии звучно вибрировала.

Птицы с первых дней моего заточения знали, что достают меня, поэтому продолжали пилить нервы по пять, иногда по десять минут, пока я не вскакивал с постели и не бежал на балкон с трехэтажным матом и, потрясывая кулаком, не призывал их свалить к такой-то матери. Лишь тогда они взмывали на крышу и начинали утреннюю порцию карканий. Мое желание поквитаться с тварями, а заодно и вспомнить, что такое горячий мясной обед, было вполне понятным и очевидным.

Я знал в точности до миллиметра ту область в пространстве, где с утра зависают мои крылатые «друзья», чтобы вывести меня из себя. Несколько часов после захода солнца в сумрачной ночи под далеким отблеском звезд я неистово тренировался в метании молотка-гвоздодера, целясь в оживленный моим воображением образ грифа. На многие километры вокруг пустынный воздух оглушался железным грохотом разматывающейся цепи, которая натягивалась в струну с характерным звенящим звуком и обрушивалась, лишенная реальной цели, вниз. Я подтягивал молоток из бездны и швырял его снова, и снова, и снова…..

К рассвету, так и не сомкнув глаз, я засел за балконной оградой, сжимая рукоять молотка, как викинг, жаждущий войти в Вальгаллу. Я услышал их планирование в ту минуту, когда уже клевал носом. От перевозбуждения и усталости организм требовал отдыха….. Но хлопки крыльев вновь натянули все мои нервы, как тетиву на луке.

Я ощутил запах птичьего помета, меня обдало прохладным ветерком, а после порывы пошли рывками, как от вращающегося вентилятора. Я понял, сейчас или никогда. Если я промахнусь, то вряд ли твари вернуться сюда во второй раз.

С криком бешенного зверя я вытянулся во весь рост (выскочил, как черт из табакерки) и со страшным ревом, практически не метясь, занеся руку назад, со всех сил метнул «гарпун» прямо в разверстый клюв шокированного грифа….Тяжелый слесарный инструмент просвистел, вращаясь и звеня цепью, и спустя полторы секунды с кратким хлюпаньем засел глубоко в дыхательных путях опешившей птицы, которая так и не закончила свое утреннее «Каааарррр».