Космическое путешествие

Глава 2

Я принял душ, для меня это было целым событием, никогда бы не подумал, что буду так рад просто нормально помыться, по-человечески. Как и сказал Аврелий, те двое выдали мне чистую одежду: туфли, брюки, белую рубашку. Только вот привели они меня не в ресторан, а в какое-то крохотное подсобное помещение, внутри которого стояла небольшая металлическая капсула, примерно два метра высотой, я почувствовал неладное:
— Эй, ребята, что-то это совсем не похоже на ресторан.
— Долго объяснять, просто зайди внутрь, старик не любит ждать.
— Внутрь чего, этой капсулы? Зачем?
— Чтобы телепортироваться к ресторану.
— Э-это что, телепорт такой у вас?
— Игнат, ну как с ним ещё разговаривать? Объясни ему сам, попробуй.
Игнат подошёл ко мне, похлопал по плечу:
— Не переживай, ты ничего не почувствуешь. — После чего толкнул меня в телепорт и быстро нажал кнопку на своём планшете.
Я опомниться не успел, как очутился в каком-то холле возле лифта. Неуверенно выйдя из капсулы, я осмотрел местность. Это было похоже на какой-то торговый центр, всё как на Земле: обычные люди в обычной одежде сновали по холлу туда-сюда, кто-то с пакетами, полными покупок, кто-то с продуктовыми корзинами. Вокруг вывески с рекламными экранами на непонятном языке. В следующий момент двери лифта отворились, внутри стоял полноватый мужчина в тёмно-синей униформе швейцара, с кепкой на голове, он добродушно мне улыбнулся:
— Павел, приветствую. Извиняюсь, немного опоздал, на тридцать шесть секунд.
— А-а? А, да ничего страшного, я пока тут у вас осмотрелся.
— Заходите, вас уже ждут.
Я неуверенно зашёл в лифт. Внутри была сенсорная панель, похоже, что у них тут всё сенсорное. Швейцар нажал кнопку 186. Двери лифта тут же закрылись.
— Это что, сто восемьдесят шестой этаж?
— Да, разумеется.
— А мы на каком?
— На первом. А будем на последнем.
— Высоковато, наверное, даже выше, чем наша «Бурдж-Халифа» в Дубае.
— Да, немного повыше будет. Высота вашего небоскрёба в Дубае 828 метров, плюс шпиль. Здесь же 930 метров. Наше здание более многофункциональное: тут офисы, торговые центры, элитное жильё, производственные цеха на первых двадцати этажах.
— И что, в таком огромном здании только один лифт?
— О, нет, это лифт для VIP-персон. Всего в здании шестьдесят лифтов, включая грузовые.
— А как называется-то здание?
— По-вашему это будет звучать как «Сердце».
— Странное название.
— Я бы не сказал, «Сердце» расположено в самом центре города, потому и название такое. Город начинали обустраивать вокруг этой башни.
— И сколько лет этому зданию?
— Через год сотня лет будет, с учётом старта строительства, её строили-то пятнадцать лет, что по нашим меркам довольно долго. Хоть сутки на Марсе длятся на тридцать семь минут дольше земных, что не так уж и много, мы ведём систему подсчёта времени с небольшой погрешностью, округляя всё до двадцати четырёх с половиной часов.
— Сложно во всём этом разобраться.
— А вам и не нужно. Главное — это чтобы организм адаптировался.
— А почему нельзя сразу телепортироваться наверх?
— Любые перемещения с помощью телепортов запрещены на большие высоты в целях соблюдения техник безопасности и порядка. По закону капсулы с телепортами запрещено устанавливать на высоте свыше двадцати метров. Да и технология для нас довольно новая, ей и полувека нет, капсулы ещё не везде внедрены, в более бедных районах их нет вообще.
— При такой развитой цивилизации у вас есть бедные районы?!
— Ну, как сказать, бедными они считаются по нашим меркам. Обычные работяги живут гораздо лучше, чем ваш средний класс.
— Ясно… И как долго нам ещё ехать?
— Всё, мы уже на месте. Желаю вам вкусно пообедать и всего доброго.
— С-спасибо.
Я вышел из лифта, оглянулся через плечо, швейцар проводил меня добродушной улыбкой, затем нажал кнопку, двери лифта закрылись. Ко мне тут же подошёл мужчина в смокинге:
— Павел, рады вас видеть, пройдёмте за мной.
— Здравствуйте, да… хорошо.
Шикарный ресторан: круглые деревянные столики, стулья, покрытые зелёной обивкой, деревянные ножки стульев выгравированы декоративными узорами. Все люди прилично одеты, словно я попал в какое-то светское общество. Но в эту минуту меня волновало больше другое: еда. Нельзя рассматривать, что у них на столах, нельзя заглядывать людям в рот, даже если это марсиане, они сочтут меня за невежду и наверняка обсмеют. Я продолжаю следовать за мужчиной в смокинге, стараясь не смотреть на столики и посетителей. Неужели и вправду удастся нормально пообедать? Хотя с учётом того, что я уже видел, не удивлюсь, что у них есть какие-нибудь странности. Чем вообще питаются марсиане? Вдруг мне предложат суп из червей или же замороженные мозги обезьяны?! Фу, аппетит сразу же куда-то пропал. О чём я только думаю? Тем не менее мне казалось, что в желудке образовалась бездонная чёрная дыра, словно он поедал сам себя, ну вот, заурчал. Надеюсь, никто не слышал? Тем не менее я заметил, что люди за некоторыми столиками пялились на меня. Они знают, что я с Земли? Ладно, думаю, не стоит придавать этому значения. Мне бы просто поесть и получить ответы на все свои вопросы. Наконец-то мы пришли: небольшой отдельный зал с круглым столиком у окна, Аврелий уже сидел за столом и потягивал вино из бокала. Напротив столика пустая сцена, даже музыкальных инструментов нет, наверное, здесь только по вечерам выступают. Человек, что сопровождал меня, достал из кармана пульт и нажал пару кнопок: на сцене тут же появились голограммы музыкантов, они стали играть какой-то лёгкий тягучий блюз — приятная музыка. Стол, за которым сидел Аврелий, был обит красной тканью, на окнах занавески такого же цвета. Он отставил свой бокал в сторону и обратился ко мне:
— Ну, присаживайся, Павел. Аперитив перед обедом? — Он взял в руки бутылку вина и взглянул на пустой бокал на моей части стола.
— Да, спасибо.
Что ж, по крайней мере, вино выглядит у них… как обычное вино, без червей или мозгов обезьян. Да откуда же у меня такие дурацкие мысли?! Хватит портить себе аппетит!
— Ну, давай, за твоё прибытие.
Мы легонько чокнулись бокалами. На вкус тоже как обычное вино, хоть после института я почти и не пил, но всё ещё помню вкус вина. Немного с кислинкой, красное, должно быть, сухое, это хорошо, значит, опьянею не так быстро. Я всё-таки хотел бы получить ответы быстрее, чем стать пьяным… на чужой планете.
— Что будешь, Павел? Мясо же ешь?
— Да, да, разумеется.
— Как насчёт стейка? Какой ты хочешь? Говядина, свинина или, может, что-нибудь другое?
— Давайте из говядины.
— Хорошо. — Аврелий перевёл свой взгляд на официанта, что сопровождал меня. — Нам, пожалуйста, два стейка из говядины, отварной картофель в качестве гарнира и листья салата. Да, и ещё одну бутылку вина, разговор долгий предстоит.
— Вино такое же будете?
— Да.
— А стейки какой прожарки?
— Мне полной, Павел, тебе какой?
— Мне тоже. — Если честно, то я редко ел что-то подобное, проще было делать всё, как он. Лишь в студенческие годы во время подработок в баре я видел такие блюда, а теперь всё иначе.
Официант записал данные в планшет, повторил наш заказ и уже было собрался уходить, но Аврелий остановил его:
— Погодите, откройте шторы только.
— Разумеется. — Он снова достал из кармана пульт и направил на шторы, те раскрылись, после чего официант удалился.
— Ну что, Павел, смотри — это самый крупный из наших городов — Epic City. И сейчас мы в «Сердце» этого города.
— Да, швейцар мне уже сказал, как называется это здание. Он всегда у вас такой приветливый?
— Это его работа. Вот, надень. Это что-то вроде бинокля. — Он достал из кармана очки и протянул их мне.
Надев очки, я взглянул в окно и обомлел. То, что раньше можно было увидеть только в научно-фантастических фильмах или же прочитать в романах. Абсолютно развитая цивилизация: город под огромным куполом, многоуровневые дороги, небоскрёбы, правда, большая часть и в подмётки не годилась тому, в котором мы находились. Нет, летающих автомобилей не было, как мне потом объяснили, из-за того, что город многоуровневый и строится в высоту, а не в ширь, у них тут жёсткие ограничения с летательными аппаратами, должно быть, это как раз то, о чём говорил швейцар, упоминая телепорты. Но зато весь город пронизывала сеть из монорельсов. Многоуровневые железные и бетонные дороги, насчёт материалов я, конечно, не уверен. Вполне вероятно, что они использовали более лёгкие материалы для таких конструкций. Ведь некоторые дороги проходили прямо сквозь небоскрёбы. Единственное, что казалось некрасивым, — так это рекламные вывески и ситивизоры везде, где ни попадя, вдоль дорог, на небоскрёбах, немного портили общий вид. Надписи уж точно не на русском и даже не на английском, я понятия не имел, что это был за язык.
— Вижу, ты удивлён, это вполне нормальная реакция для первого землянина на Марсе. Давай-ка ты снимай очки, буду объяснять тебе всё по порядку. Не все на Марсе знают, что у нас находится такой почётный гость. Сперва, позволь, я полностью представлюсь: Аврелий Маркус III — сто сорок лет в пересчёте на земные года, являюсь основателем этого города.
— Сто сорок?! Да как такое возможно-то? Разыгрываете?
— Отнюдь.
— Да вам в лучшем случае шестьдесят с небольшим.
— Продолжительность жизни на Марсе не такая короткая, как на Земле. Да и время у нас течёт по-иному, сам знаешь. Чтобы тебе было удобнее понимать, всё летоисчисление я буду переводить в солы по земному времени. Так что сто сорок лет, как я уже и сказал, — это по земному времени, живи мы столько по марсианскому, с учётом того, сколько у нас длится год, это уже можно бы было приравнивать к фактическому бессмертию. У вас же лишь немногие доживают до восьмидесяти, а людей, доживших до ста лет, можно пересчитать по пальцам. У нас всё иначе: мы уже давно перешагнули отметку средней продолжительности жизни в сотню лет, а с изобретением препарата «Бодрящий» — увеличили среднюю продолжительность жизни вдвое. Двести — двести двадцать лет, примерно столько мы и живём.
— У вас, наверное, перенаселение?
— Нет, мы контролируем рождаемость. Двадцать городов на Марсе с общей численностью девятьсот восемьдесят пять миллионов четыреста тридцать один человек. В каждом городе есть старейшина, который им управляет. В Epic City, как ты уже понял, старейшиной являюсь я. Если требуется принять новый закон или же решить прочие срочные вопросы, то созывается совет старейшин из двадцати человек. Завтра я тебя с ними познакомлю. Наверное, ты слышал про правило золотого миллиарда? У вас на Земле вроде тоже ходило это понятие: чтобы все жили в мире и всем всего хватало, численность не должна превышать одного миллиарда — ну это в идеале. Но вы так не можете, точнее, не хотите. Землянам до уровня нашей цивилизации развиваться ещё лет семьсот по меньшей мере.
— И у вас что, получается? Как вы сдерживаете рождаемость?
— Всё просто — это закон.
— Какой ещё закон, а как же… — Я понял, что хотел задать весьма некорректный вопрос.
— Чего замолчал? Ты про секс? Всё просто: виртуальный секс, секс с роботами. Хочешь с людьми — тоже, пожалуйста, только принимай блокировщик.
— Блокировщик?
— Да, блокировщик во избежание зачатия. Могут принимать как мужчины, так и женщины. Хочешь — капсулу на день, хочешь — на месяц, а хочешь — на год.
— А э-это…
— Нет, здоровью не вредит нисколько.
— Вы сказали тогда, что на Земле хотели сделать всё по-своему… Значит, на Земле знают про вашу цивилизацию?
— Да знают, но не все, а лишь элита, правительство стран, да и то не всех. Первые контакты были при освоении Луны, ваша лунная программа грозила раскрыть все карты.
— У вас и на Луне есть люди?!
— Да, исследовательские станции. Солнечная система вполне обитаема. Всё не так, как вам рассказывают на «уроках астрономии». Не только Земля, но Марс и Луна. В ближайшую сотню лет мы начнём колонизацию спутников Юпитера. Земляне — наш главный предмет исследования в попытках понять себя, понять, что было до великой войны на Марсе более десяти веков назад. Понять, кто мы такие: отдельная раса или же переселенцы с другой планеты. Когда-то мы были почти как вы: дикарями с дубинами и ядерной кнопкой. Ядерная война похоронила собой большую часть нашей цивилизации. По крупицам восстанавливая свою историю, собирая материал, наблюдая за вами с исследовательских станций на Луне, мы пытаемся понять, кем являемся сами. О, вот и наши стейки несут. Ну, приятного тебе аппетита, я продолжу рассказывать.
Я разрывался, чему мне следовало предаться больше? Вкусу свежей натуральной пищи или же удивлению от услышанного? Но это мясо, оно было идеальным, волокна словно окутывали язык, а картошка таяла во рту, это было самым вкусным из всего, что я когда-либо пробовал. Но при этом я старался внимательно слушать всё, о чём мне рассказывал Аврелий. Я молча ел и не перебивал старейшину. Как он и сказал, великая война на Марсе похоронила собой практически всю их историю. А земляне — они были лишь предметом для изучения, чтобы марсиане могли понять самих себя. Ещё до высадки Армстронга и Олдрина на Луну на Земле поняли, что там уже кто-то есть. Но от общественности всё держали в тайне. Первый контакт землян и марсиан состоялся на Луне в ходе программ «Аполлон». Мы были не одни, Солнечная система была обитаема, на Земле не хотели предавать всё огласке. Другая цивилизация была более развита и могла представлять опасность, волнения и паника в массах были бы ни к чему. Но не все хотели сохранить тайну, о жизни на Луне стало известно ещё до самой высадки «Аполлонов». Кеннеди считал нужным рассказать землянам, что мы были не одиноки во Вселенной, он хотел поделиться с общественностью величайшей новостью, сделать официальное заявление, показать снимки с Луны в СМИ после высадки астронавтов. Но все знают, что потом случилось. Тридцать пятый президент США так и не дожил до высадки землян на Луну. То убийство, которое весь мир называл «странным», теперь уже не казалось мне таким уж странным.
— И что, вы даже не могли вмешаться? Ведь, возможно, тогда бы было всё иначе, его заявление могло бы изменить историю Земли.
— О нет. Мы лишь наблюдатели. У вас своя цивилизация, у нас — своя. Наша политика — это наблюдать, но не вмешиваться в дела землян.
— Я всё равно не понимаю, всё равно не сходится. А как же наблюдения в телескопы? С Земли любой любитель-астроном что-нибудь да увидел бы.
— Ты прав, но всё решается обычной голограммой.
— Голограммой? Вы же не можете покрыть ей всю планету или спутник? Как это вообще работает?
— А нам и не нужно покрывать всю планету. Сейчас лишь треть Марса обитаема, ранее было и того меньше. На Луне та же ситуация, там исключительно исследовательские станции, часть которых под лунным грунтом. На поверхности станции занимают не такую уж и большую площадь. Наверное, ты замечал, что когда смотришь на Луну, то периодически видно, как некая горизонтальная полоса проползает сверху вниз — это своего рода частота обновления голографической маскировки.
— Я всегда думал, что это просто особенности линз.
— Это не ты так думал, это вам внушили, заставили так думать, за вас уже давно подумали, за всех.
— Да, но почему? Почему на Земле не хотели всё рассказать?
— Мне кажется, что я уже давал тебе ответ на этот вопрос. Но точные ответы можно получить только у самих землян, как я уже сказал, мы лишь наблюдатели.
— А почему же сейчас? Зачем нас отправили на Марс? Для чего?
— Кого это — вас?
— Ну, меня и остальных членов экипажа, которые погибли из-за неполадки в капсулах криосна.
— Я ничего не могу сказать об остальных членах экипажа. У нас был уговор с Землёй, что человек должен быть только один, который раньше никогда не летал в космос, обязательно русский, поскольку именно ваш человек был первым космонавтом — это справедливо.
— Что вы такое говорите-то?! Я же помню, помню, как проснулся и обнаружил их мёртвыми. Всех: Руслана, Анфису, Артура. Я сам сбросил их тела через шлюз в открытый космос.
— Если так, значит, это всё земляне. Видимо, хотели перестраховаться, чтобы ты добрался в целости, потому и увеличили экипаж корабля. Нам об этом не было известно. Когда мы перехватили управление кораблём, Шарлотта фиксировала только одного живого человека на борту.
— А что с кораблём? Я могу с ней связаться?
— Земляне пытались вернуть управление, произошёл сбой, поэтому твой спускаемый аппарат и закрылся, а нам пришли неправильные координаты. Будь всё иначе, Игнат и Валентин приехали бы в нужный сектор на полчаса раньше. В ближайшие пару дней мы восстановим управление Шарлоттой.
— Но почему я, почему именно я?
— Об этом мы тебе расскажем завтра на совете старейшин. Прошу, ни о чём не беспокойся, наслаждайся едой, давай закажу тебе добавки.
Я не доверял ему, они выбрали меня просто потому, что первым человеком в космосе был советский космонавт? И просто потому, что я раньше никогда не летал в космос? Такая развитая цивилизация, старейшина, но городит такой бред. Я продолжал узнавать всё более новые детали миссии, но Аврелий так и не давал мне прямых ответов на вопросы: почему именно я и для чего всё это было нужно? Он ссылался на завтра, нужно было потерпеть, и тогда я получу ответы на эти вопросы. Поверить не могу, как они могли пожертвовать тремя людьми?! Скоты! Должно быть, с Земли специально запустили команду, пока мы лежали в капсулах. Смешанные эмоции, весь день, с одной стороны, я был на другой планете, с развитой цивилизацией, но с другой же — моих коллег убили, получается, что их просто убили. Это не ошибка системы, на Марсе действительно не знали, что я лечу не один? Либо всё так и было, либо Аврелий чего-то не договаривал. Нужно было дождаться завтрашнего дня, по словам Аврелия, совет старейшин в полном составе должен был ответить на мои оставшиеся вопросы. Закончив обедать, я попрощался с Аврелием, официант сопроводил меня до лифта, внутри которого меня встретил всё тот же швейцар:
— Как пообедали?
— Всё было очень вкусно.
— Рад, что вам у нас понравилось. — Он нажал на кнопку пятого этажа.
— А почему не на первый? Ведь телепорт же там.
— Ваш номер на пятом этаже, люкс уже подготовлен и сюрприз тоже.
— Какой ещё сюрприз?
— Скоро узнаете.
Как же мне надоели все эти загадки, почему они все так распинаются передо мной? Да, понятное дело, я первый землянин на Марсе. А первый ли? Как они могли убить ребят?! Анфиса… мы же так мечтали добраться сюда вместе. Не прощу, никогда не прощу! Будь это хоть земляне, хоть марсиане, я всё узнаю, обязательно узнаю! Нужно восстановить связь с Шарлоттой, должно быть, ей просто заблокировали всю информацию, касающуюся смерти экипажа. Ещё не мешало бы вернуть свою ракету-брелок.
— Ну как мы там, скоро уже приедем-то? Такое впечатление, что спускаемся дольше, чем поднимались.
Я взглянул на швейцара, тот стоял неподвижно.
«Блокировка, откат».
— Ау?
Ответа не было. Словно завис, голограмма, что ли? Я тыкнул его пальцем в плечо пару раз, тот сразу же отмер. Нет, на голограмму не похоже, вполне себе осязаем.
— Вот мы и приехали. Ваш номер триста двадцать пять, просто подойдите к двери, камера считает ваше лицо, и дверь откроется.
Я вышел из лифта и ещё раз взглянул на швейцара:
— Слушай, а что это было?
— Где?
— Только что, ты словно застыл, что ли? Ты живой вообще? Я уж подумал, что тоже голограмма, как и те музыканты.
— А-ха-ха-ха, у вас хорошее чувство юмора. Желаю вам приятно провести время, через семь часов вас разбудят по голосовой связи в номере.
Двери лифта закрылись, он уехал. Какая-то чертовщина, такое уже не в первый раз. Здесь прослеживается закономерность, какие-то воспоминания прокрадывались ко мне в голову при общении с Шарлоттой и когда я придавал особое внимание своей ракете-брелку. Словно я забыл что-то очень важное для себя, но никак не могу вспомнить что. Может быть, всё это надуманно? Я понимаю, что в последнее время придаю слишком много значения мелочам. Возможно, мне просто нужно немного отдохнуть после всего, что я пережил. Я подхожу к номеру с табличкой «325». Над дверью висит небольшая круглая камера, смотрю в неё. Через пару секунд дверь отпирается.
Передо мной большая кровать, в которой могут уместиться человек пять по меньшей мере, напротив расположено широкое, во всю стену, окно, вид отсюда явно хуже, чем сверху, свет с улицы практически не проникает. Хм, могли бы дать номер и повыше. Ладно, в конце концов, мне нужно просто немного поспать. Вижу небольшой столик с бутылочками, возможно, алкоголь? После вина я и так чувствовал себя несвежим. Но, может быть, стоит вспомнить студенческие годы, первые два курса? Эх, сейчас бы в нашу общагу, интересно, как там ребята на Земле? Я же с ними фактически не общался после окончания института. Сколько лет прошло… столько воды утекло. Я подхожу к столику, ого, а выбор-то неплохой. Должно быть, это и есть сюрприз, о котором говорил мне швейцар. А что если это всё-таки не алкоголь? Но вряд ли они хранят в них минералку или молоко. Под столиком расположен маленький холодильник, даже льдогенератор есть, лёд в кубиках, со всеми удобствами. Беру с полки бокал, забрасываю в него несколько кубиков льда и думаю, что бы мне налить, что бы выбрать для крепкого сна? Я так устал, я не хочу думать о плохом, просто выпить и немного поспать. Часть бутылок без этикеток, открываю некоторые из них, принюхиваюсь. Вот эта вроде ничего, пахнет виски. Наливаю немного в бокал и плюхаюсь на кровать.
— Рады приветствовать вас в нашем люкс-номере. Желаете ли послушать музыку?
— Что такое? Ты где?
— Я автоматизированная система, обслуживающая номера.
У них тут всё напичкано электроникой, наверное, мне долго придётся привыкать.
— Давай, включи уж что-нибудь. Можешь блюз, тягучий такой, какой играли в ресторане?
— Разумеется, всё как пожелаете.
В номере включился приятный тусклый свет ламп, вмонтированных в потолок, заиграл блюз, который звучал в ресторане. Думаю, полежу так часик и усну. Продолжаю осматриваться, держа бокал в руке, а люкс-то большой, просто огромный. Делаю глоток, да, виски, я всё ещё помню этот вкус и запах, его ни с чем не перепутать. Встаю с кровати и иду в соседнюю комнату. Интересно, где у них тут туалет? В другом конце комнаты вижу закрытую дверь, должно быть, там и душевая, и туалет. Надо проверить. Я только было собрался направиться в сторону этой самой двери, как та вдруг открылась. Передо мной стояла голая девушка, её наготу прикрывало только небольшое белое полотенце, которым она обмоталась. Девушка поправила правой рукой свои короткие вьющиеся волосы красного цвета:
— Эх, немного не досушила.
Затем сняла с себя полотенце, бросив его на пол, направилась в мою сторону. Я стоял как вкопанный. Подойдя, она медленно приобняла меня обеими руками и произнесла, глядя в глаза:
— Ну здравствуй, Павел. Я Лия.
Вот сюрприз — так уж сюрприз. Проклятый толстый швейцар мог бы и сразу сказать, что имел в виду. Так бы я хоть знал, чего мне ждать. А теперь… как мне на это реагировать? Я даже не могу вспомнить, когда в последний раз был с женщиной…
— Ты чего молчишь, стесняешься?
— Я, я — да… нет. Привет.