Космоакадемия для бракованной землянки

Пролог

Сирена ударила по ушам в тот самый момент, когда я ещё тянулась рукой к борту корабля.

— Внимание. Нарушитель в секторе А-17. Повторяю: нарушитель на охраняемой территории музея.

Голос из динамиков был механически ровным. Спокойным. Для него что погоду объявлять, что тревогу.

Я не была такой спокойной.

По коридорам загрохотали шаги и красные вспышки аварийного освещения полоснули по ангару, выхватывая из темноты громады металлических корпусов. Корабли стояли в ряд, огромные и мёртвые, покрытые музейной пылью и табличками с датами. Я понятия не имела, который из них — тот самый. Одногруппники сказали: «большой», «старый», «ты сразу поймёшь». Очень полезная инструкция. Спасибо, ребята.

Я метнулась в сторону и вжалась спиной в борт ближайшего корабля, зажав рот ладонью. Надо было успокоиться, чтобы меня не нашли и постараться не шуметь.

Господи, только бы не нашли.

«Если хочешь выжить среди них этих инопланетян — сделай все, чтобы они решили, что ты одна из них».

Вот тебе и совет от мудрого наставника. Я прислонилась покрепче и зажмурилась, прогоняя в голове то, как это вообще началось: вечер знакомства, новые одногруппники, их смеющиеся лица, и предложение, которое казалось таким простым — просто пройти в закрытый ангар, просто прикоснуться к реликвии, просто доказать, что я не «та самая земная тихоня, которую зачем-то сюда прислали».

Ну что могло пойти не так?

Ох.

Как я ошибалась.

Голоса охраны стали ближе. Я слышала, как они разбились на группы, слышала треск переговорных устройств, видела, как лучи фонарей мечутся между корпусами. Бежать было некуда — слева стена, справа зона сканирования, впереди двое, которые методично прочёсывали ряд за рядом.

Я оглянулась назад.

Корабль, к которому я прижалась, был огромным. Не просто большим — огромным, таким, что верхняя кромка корпуса терялась в темноте под потолком. Ни таблички, ни обозначения. Только тёмный металл, гладкий, почти тёплый под ладонями — что само по себе было странно для музейного экспоната в климатическом хранилище.

Свет фонаря качнулся в мою сторону, я зажмурилась, мысленно уже прокручивая совершенно неубедительную отговорку о том, что я просто потерялась, когда шла в туалет. Как ни крути, а я в космоакадемии всего сутки. Но даже это не самое убедительное оправдание в моем случае. Впрочем, другого у меня не было. Зато прославлюсь тем, что пробыла в академии меньше всех. Кого еще отчислят спустя сутки после зачисления?

Вот только металл за моей спиной дрогнул, по поверхности пробежала волна, я почувствовала через ладони: тихий, почти живой импульс, как удар сердца. Я попыталась отпрянуть, но за долю секунды часть борта плавно сдвинулась. Не открылась, нет, именно сдвинулась, окружая меня с двух сторон, пока узкая ниша не скрыла меня целиком.

Темнота.

Я стояла, не дыша, прижав руки к груди, и слушала, как снаружи ходят. Мне было ужасно страшно, но быть сожраной кораблем казалось меньшим из зол.

— Здесь кто-то был. Сканер зафиксировал тепло.

— Проверить дальний ряд. И поднять архивный сектор.

— Принято.

Шаги прошли мимо того места, где я так и стояла, не двигаясь, и отдалились.

Я выдохнула. На одну проблему меньше, теперь бы еще вылезти из этого странного заточения. Надеюсь, корабль не сожрал меня в буквальном смысле. Мало ли на что способны эти инопланетные технологии. Я потрогала рукой стену, которая скрыла меня от охраны. Она на ощупь была ровно такая же, как и та часть судна, что я уже успела коснуться. И в этот момент по борту корабля прошла видимая синяя волна, едва различимая в темноте, тонкая, как прожилки на старом камне. Она расходилась от места, где я стояла, уходила вниз, вверх, в стороны — и там, куда она добегала, металл переставал быть просто металлом.

И следом за этим по всему ангару прокатился низкий, глубокий гул, от которого дрогнул воздух.

Снаружи кто-то замер, а я поняла, что охрана никуда не ушла и зря я пыталась выбраться.

— Что это?

— Не знаю. Это из сектора реликвий.

— Не может быть.

Голоса смешались. Зазвенели переговорники. Кто-то побежал.

Я не двигалась, пытаясь понять, что еще такого произошло, что удивило их еще больше, чем проникновение?

Я смотрела, как синяя рябь уходит вглубь корпуса, как один за другим загораются огни — сначала далеко, почти незаметно, потом ближе, потом прямо подо мной и ниша, в которой я стояла, начинает слабо светиться, будто корабль решил включить мне свет в моей маленькой клетке.

— Поднять по тревоге командование! — рявкнул кто-то снаружи. — У нас чрезвычайное происшествие!

— Это… это же «Эребус». Это невозможно, он мёртв уже триста…

— Молчать и вызывать подкрепление!

Весь ангар содрогнулся, охранники смолкли.

И тогда в тишине новый, холодный, металлический, абсолютно невозможный голос разнёсся по ангару: