Костёр и мрак

1. Темница

Всё закончилось так, как и должно было закончиться. Я нахожусь в темнице старой тюремной башни. И единственное окно-бойница – узкая щель, да ещё и перегороженная толстыми железными прутьями – выходит на пригорок, где стоит виселица. И по жестокому замыслу моих тюремщиков я должна изо дня в день наблюдать, как разлагаются тела казнённых.

Ветерок доносит сладковатый и тяжёлый смрад гниющей плоти, которую в спешке рвёт густо кружащееся над виселицей чёрное вороньё. Я слышу хриплый сытый хохот птиц. И мне очень хотелось бы, чтобы всё поскорее закончилось. Чтобы останки были сострадательно преданы земле. Иначе черви бесстыдно начнут своё дело прямо на виду, многократно ускоряя процесс разложения. Я различаю облачка роящихся мух, которые наперегонки с воронами стремятся использовать для своих нужд брошенные истлевать человеческие тела. Торопятся отложить свои яйца, чтобы мёртвое послужило зарождению новой жизни.

И я думаю о том, что могла бы родиться чёрной нахальной вороной или блестящей зелёной мухой-падальницей. Может быть, тогда я была бы многократно счастливее. Без всех этих изнуряющих и непреодолимых человеческих слабостей и эмоций. Без любви, привязанности, раскаяния, отчаяния, боли и страха. Хотя кто знает? Возможно, и птицы с насекомыми в полной мере испытывают всё перечисленное.

Там, на крепких пеньковых верёвках под толстой верхней перекладиной, теряет остатки человеческого облика то, что было мне дорого, что давало мне силы жить и бороться. Семеро молодых и здоровых мужчин, из которых лишь один был мне ровней по происхождению. Дэй Каван. Мой вечный жених, так и не успевший стать мужем. Типичный молодой ларсец - беспечный, лёгкий на подъём, энергичный и весёлый по будням и праздникам. И при этом аристократ.

Но ни он, ни я не пытались возвыситься над остальными нашими соратниками, раз и навсегда решив, что каждый из нас восьмерых значим и ценен для всех. Равные среди равных. И это равенство, ставшее нашим кредо, неукоснительно соблюдалось. И не только при дележе добычи. Любое решение принималось ни кем-то одним, а всем нерушимым братством восьмерых. И, несмотря на горячий нрав каждого из нас, споры были крайне редки и всегда разрешались без злости и ссор. А найденное в споре решение всегда оказывалось единственно верным. По крайней мере, мы были убеждены в этом. Ведь мы были единомышленниками, имели общие идеалы и взгляды, общие цели и общего врага. Призвать нас, молодых, неопытных и безрассудных, к осторожности и благоразумию было некому.

Разумеется, мы не были святыми. Хотя в глубине наших непокорных душ жила непоколебимая уверенность, что нами движут высокие и благородные мотивы. В действительности же мы были преступниками, отчаянными разбойниками, наводившими страх на окрестности Ларса. И даже в Дигердуме, столице суверенного Верхнего княжества, более известного как Магна Суперия, были наслышаны о нашей банде неуловимых ларских выдр. Да-да, именно выдр – хищных и ловких зверей. Местом их охоты являются быстроструйные реки, бегущие с гор в Ларскую долину. На равнинах потоки замедляют свой бег, чтобы напоить обширные поля и скрыться от людских глаз среди ряски и мхов болот. Чтобы в итоге полностью раствориться в вязких топях под сенью тёмных и густых лесов.

Самые дерзкие наши набеги, самые отчаянные ограбления богатых карет и повозок происходили на единственной мощёной проезжей дороге. Точнее на том её участке, что лежал среди лесов и топей. Сама дорога веками соединяла Дигердум с Ларсом. Она служила оживлённой связующей артерией между столицей, расположенной в центре, и северной частью нашего относительно небольшого, но весьма влиятельного государства. Северная часть княжества была многообразной - самой горной и самой низинной, самой лесистой и самой плодородной. И только столичный Дигердум с пригородами мог соперничать с Ларсом количеством жителей и плотностью населения.

Мы не родились преступниками. Дэй должен был продолжить знатный и чтимый народом род Кавана Доброго, храброго воина, несколько веков назад основавшего Ларс. Трое крепких светловолосых братьев из большой семьи Отоев до нашего близкого знакомства были обычными законопослушными крестьянами, а их дальние родственники Вус, Март и Рикс, хотя и родились в семье землепашцев, чуть ли не с детства занимались строительством. Население Ларса постоянно увеличивалось, и хорошие каменщики ценились достаточно высоко.

Мне же была изначально уготована роль знатной дамы благородного происхождения, хранительницы гостеприимного семейного очага, жены знатного господина и матери его детей. И только семья Дэя могла сравниться по количеству хранимых в родовом замке сокровищ и обилием даров пастбищ и угодий с богатствами моей семьи из рода прямых наследников Дуга Альбароса. Того самого бесстрашного рыцаря Дуга Беловолосого, кто со своими преданными воинами отстоял Ларс в междоусобной битве с южанами. По семейной легенде именно с тех времён на нашем гербе появилась Белая Роза. Да и как было обойтись без неё при такой фамилии? Однако с течением веков от белых волос славного Дуга в его потомках не осталось и следа. У меня каштановые кудри отца и карие глаза матери. Но я по-прежнему для всех Белая Роза. А теперь ещё и приговорённая к сожжению ведьма Лаура Альбароса.

Вы вправе задать вопрос: как мы, рождённые для мирных трудов и славных дел, дошли до жизни презренных разбойников, грабителей с большой дороги? И я отвечу вам одним словом: Хедера. Точнее, двумя словами: Унадо Хедера. Так зовётся старший сын и наследник Дарбы Хедеры. Сам же Дарба являлся во времена нашего детства и юности правителем Ларса, назначенным самим князем Магны Суперии Вилом Четвёртым. Является он таковым и поныне. И в этом же качестве он сделал всё, чтобы мы были пойманы, осуждены и казнены. И мне горько осознавать, что виной всех наших злоключений и гибели моих родных, соратников и друзей стала именно я.