Костры равноденствия

Глава 1. Ребёнок

Люди пробирались сквозь чащу осторожно, но духи леса всё равно шипели им вслед проклятья.

— Глаза, мы хотим их глаза, — кричали вороны, сидя на ветвях деревьев.

Мира почти не таилась, идя по чужому следу: листва ещё не опала и хорошо прикрывала, и под её сенью было удобно наблюдать за идущими впереди взрослыми и ребёнком.

Проводник, шедший первым, не был ведуном, иначе знал бы, что старый лес не беспокоят даже шаманы, а его бесстрашие было бесстрашием глупца.

За проводником ступал наёмник, периодически озираясь и поправляя короткий меч и лук для дичи.

Третьим шёл маленький пухлый ребёнок. Того не несли, позволяя передвигаться самому, а значит, люди не торопились или были уверены, что их не выследят.

Замыкал процессию высокий, крупный человек с топором и парой ножей на бёдрах. Иногда он озирался делая страшное, угрожающее лицо, чем знатно веселил и её, и воронов. Мира решила, что в благодарность разделает его первым.

Её целью был ребёнок, остальные шли на корм.

Удар колокола назад, когда солнце было в зените, в основание вся в слезах ворвалась жена местного служивого и стала рыдать, что её сына похитили на базарной площади. Отец ребёнка отправил на поиски рабов и охрану, но те, как показалось матери, искали без должного рвения. Когда учитель высказался, что ребёнок может где-то играть, она стала бросать на стол украшения, крича, что она всё отдаст, лишь бы вернули сына.

Миру убрали с охраны и отправили на поиски. Расспросив у женщины про внешность, поведение и любимые места мальчишки, она стала задавать вопросы про животных в доме, и этим почти довела её до припадка. Женщина решила, что её пытаются отвлечь разговорами, и если бы не учитель, постоянно утешающий рыдающую мать, та, вероятно, захлебнулась бы в слезах, как в настойке.

Оказалось, ребёнок действительно не сбежал.

Его похитили у хлебной лавки, переправили через стену, провели сквозь поля к реке, и там уже поменяли одежду (она нашла дорогую накидку, зацепленную за ветви кустарника на берегу). Если похитители хотели создать иллюзию утопления, то просчитались с местом: на том мелководье обычно даже кур не уносило. Мира обратилась к духам воды, и уже те рассказали о людях, ушедших в старый лес.

Выследив глупцов, пришлось ждать подходящего момента и подставляться под ненависть духов, и с каждым шагом она чувствовала, что защита от проклятий становится всё тоньше.

Через удар колокола солнце станет кровавым, и к тому моменту следует завершить все ритуалы, потому что неизвестно, какая тьма придёт на кровь с заходом солнца. Она не знала этот лес и была здесь впервые.

Когда лиственные деревья быстро начали редеть и показались первые хвои, Мира стала скидывать на землю лишние вещи и оружие. Под деревом остались её мешок со скудным скарбом, шерстяная накидка, тесак в ножнах и ритуальный клинок. Девушка натянула тёмную тканевую маску, закрывающую всё лицо, кроме полосы глаз, завязала петли под горлом и достала ножи. Будущие трупы не должны видеть её лицо, иначе будут преследовать после смерти.

Вороньё закричало в вышине, смеясь наступлению скорой пирушки.

«Духи моей земли, вижу вас, слышу вас, зову вас. Я не прошу защиты, я не прошу снисхождения, я веду вас в эту местность, пахнущую листвой и гнилью, тоской и ненавистью, чтобы вы оценили меня. Чтобы вы смотрели на меня. Чтобы позволили и дальше быть рядом с вами».

Она отошла в глубь чащи и стала двигаться быстрее, обгоняя идущую процессию. Когда четверо ступили в ельник, Мира была на десяток шагов впереди и встала, замерев в ожидании.

«Позвольте быть на ваших землях, быть в ваших сёлах, быть в ваших сердцах. Смотрите на меня, я иду вам за дарами».

Едва люди приблизились, она сбоку метнула первый нож в ногу здоровяка, а второй — не прицеливаясь — в наёмника. Проводник, что-то услышав, обернулся, но он был слишком медленным; Мира обогнула деревья прежде, чем тот успел выхватить меч, и воткнула ему в печень последний кинжал. Он что-то сказал, но она не вслушивалась. Увернувшись от чужой руки, она вытащила клинок, с силой вогнала тому под подбородок и резанула вбок по вене.

Развернув тело и не став ждать, пока оно осядет в руках, Мира отпустила его и двинулась на наёмника. Тот успел вытащить её нож и отбросить на землю, пока здоровяк за ним ещё зажимал лезвие в бедре, видимо соображая, что делать.

Увернуться от выпада наёмника было несложно, тяжелее — уклониться, когда тот повёл короткий меч назад. Мужчине не хватило силы на обратный мах, тот порезал лишь воздух, а Мира, пригнувшись, воткнула ему нож в живот и пропорола всё до бедра. Увернувшись от другой руки, она перехватила её и широким замахом полоснула ему по глазам.

Ослеплённый, тот закричал, а толстяк попытался пробить ей голову топором, видимо благородно дожидаясь своей очереди. Мира благородства не оценила, ушла от удара и вогнала кинжал тому в подмышку, а оказавшись сбоку, дотянулась до мягкой шеи и с удовлетворением проткнула её несколько раз. Пока толстяк стал грузно заваливаться набок, она успела перерезать тому артерию, выдернула из ноги свой клинок и отправилась добивать наёмника, который выл, держась за глаза и живот.

Ребёнок застыл посреди деревьев, не шевелясь, а она прошла мимо него к орущему мужчине и, оттянув голову, перерезала горло. Наёмник наконец осел на землю, затихая. Проверив проводника, со стороны которого доносились свистящие звуки, она не стала того мучить, повернула тело лицом в землю и, с силой, до хруста, ударила ногой по основанию шеи.