Костяная паучиха

Глава 5. Павиус Рейно

“Едва взглянув на неё, я понял, что это было ошибкой” — позже запишет Павиус в дневник.

Ведьма. Костяная паучиха. Могильная плясунья.

Стоило ей воздеть руки к небу, как тучи, застилавшие небосвод, поспешили убраться прочь, проливая лунный свет на бойню, учинённую нечистыми тварями. Нечисть, зашипев, попятилась, а инквизитор смотрел на Паучиху, словно зачарованный.

Перед ним стояла высокая статная женщина, не считающая нужным скрывать своих грешных форм. Белые, лишённые живого цвета волосы серебрились в свете луны, выдавая её противоестественное происхождение.

– Отведите взоры, братья мои! Её нечестивая магия не сумеет причинить нам вреда!

Вздрогнув, Павиус вскинулся, отрывая взгляд от ведьмы. Твари спешили скрыться, часть послушников и монахов неистово молилась. Резко выступив вперёд, инквизитор без труда разрубил зазевавшуюся нечисть. Благословенная сталь не встретила сопротивления.

Всё закончилось так же внезапно, как и началось. Осталась только вытоптанная поляна, залитая кровью. Самих тел не было, даже голову бедного Моро унесли.

Осторожно приблизившись к телеге, он заглянул внутрь. Ведьма лежала, сжавшись в позе эмбриона. Ящик оказался разрушен, а цепи разорваны. Пришлось достать тяжёлые, подавляющие магию кандалы. Никто не думал, что она успеет так быстро восстановиться…

Но тут нашли послушника Тома, служку епископа Арно, под телегой. Парнишка, холодный и недвижимый, словно уснувший, лежал, протянув руку к разрушенному ящику.

Ведьму засунули в один из сундуков, переложив вещи епископа. Только после того, как замки были закрыты, а сверху наложили сковывающую печать, Арно вытащил нож из шкатулки. Павиус прислушался, но ведьма не издала ни звука. Возможно, ещё не пришла в себя или не хотела привлекать лишнего внимания.

Оставаться на поляне было нельзя, собрав вещи и прочитав молитву об упокоении усопших, отряд двинулся дальше. За ночь они потеряли четырёх послушников, двух монахов и одного инквизитора.

“Не так уж и плохо”, – подумал Павиус, когда служка привёл ему пойманную лошадь.

Арно, конечно, недоволен потерей слуг, но инквизитор мог лишь похвалить своих охотников и инквизиторов – быстро оценили обстановку и организовали защиту Епископа.

Моро немного жаль, но он всегда больше тяготел к наукам и книгам, нежели к сражениям.

Отряд двинулся в путь. В этот раз идти было тяжелее, часть коней они утратили. Для Епископа и мастера инквизитора кони нашлись, но остальным пришлось идти пешком. Сильно замедлившись, они тащились по дороге, натыкаясь лишь на опустевшие деревни и стаи одичавших собак.

Несмотря на середину лета, стали попадаться пожелтевшие деревья и жухлая трава. Всё чаще они натыкались на мёртвых птиц и мелких грызунов. Леса опустели и тревожно затихли.

Небо заволокли тяжёлые, свинцовые тучи, и чем дальше вилась дорога, тем меньше они понимали, какое сейчас время суток. Среди голых сухих деревьев и запустения их нагнал торговый караван.

Небольшой, но хорошо вооружённый: шестеро всадников с гербовыми знаками на груди, поверх которых висели святые защитные печати. Сам караван состоял из четырёх телег: две, гружёные ящиками и сундуками, и две клетки с живым товаром.

Караванщик словно бы обрадовался святому воинству. Он не только остановил ради них караван, но и угостил сытным обедом, а потом и вовсе пригласил продолжить путь вместе.

Караванщик вёз изысканные ткани, вино и специи из-за моря. Заказчик был всего один — Граф Виланд.

К нему спешили и святые братья.

Некогда графство было одним из самых больших, богатеющее за счёт шахт, плодородной земли и густых лесов. Из графства по реке на юг переправляли лес, корабли везли пушнину и мёд. Теперь отсюда можно было вывезти лишь отравленную проклятьем землю.

Замок графа Виланда — единственное, что не позволяло Проклятым землям расти, а тварям с той стороны гор мешало пировать в людских селеньях.

Во всяком случае, так считалось.

До замка графа оставалось недалеко, и Павиус предпочёл бы провести ночь в пути, нежели останавливаться и вставать лагерем на грязно-коричневой от пожухлой травы поляне. Когда-то здесь косили траву, сгнившие стога ещё виднелись серыми кучками на фоне мёртвого леса.

Всадники, посланные графом, спешились и встали в караул. Павиус предложил своих людей для смены, но его заверили, что в этом нет необходимости. Завтра к обеду они прибудут на место, и там воины смогут отдохнуть, а пока должны выполнить свой долг. Покивав, он организовал караул из охотников и инквизиторов. Ни один человек не может обходиться без сна сутки напролёт и при этом сохранять внимательность и способность сражаться.

– Проклятье растёт, – вздохнул караванщик, когда разбили лагерь и устроились у костров. – Ещё два года назад мы останавливались в большом постоялом дворе, чуть дальше по дороге, – он неопределённо махнул рукой в сторону леса. – А сейчас там пепелище. Говорят, гостям начали сниться кошмары, и кто-то особо впечатлительный устроил поджог.

Епископ Арно покивал, но ничего не сказал. Церковь много раз отправляла разведчиков, но вернулся только… Приподнявшись, Павиус огляделся.

Обезображенный и полубезумный бродяга стоял с плошкой воды, протягивая её рабам в клетке. Надсмотрщик, презрительно скривив губы, наблюдал, не вмешиваясь, но хлыст в его руках так многозначительно покачивался, что рабы не решались принять помощь. За весь день никто не поднёс им ни еды, ни воды, и всё же слишком напуганные, чтобы потянуться за живительной влагой, они замерли в слишком тесной для такого количества людей клетке.