Костянка

Глава 8

Утро в Верховье встретило колючим ветром, пробивавшимся сквозь щели ставней. Яра, оглушённая гулом голосов за окном, укрылась в складках простыни. Настойчивый стук в дверь вырвал её из полусна.

— Вставай! Уже утро! — донеслось из-за двери.

Яра резко села, вспомнив, что завернута лишь в простыню. Рубаха и юбка лежали на лавке. Она рванула одежду, запутавшись в рукавах.

— Минуту! — крикнула она, поправляя наряд.

— Это я. Можно войти? — Светозар приоткрыл дверь, не заглядывая.

— Нет. Подожди, я... — Яра, натягивая юбку, споткнулась. — Готова. Входи.

Дверь скрипнула. Светозар замер на пороге с миской парящей каши.

— Велена грозилась выгнать нас к полудню, — начал он, но замолчал, разглядывая её наряд. Рубаха была застегнута криво, юбка — вывернута наизнанку.

— Что? — Яра нахмурилась, поправляя ворот.

— Ничего. Просто... — он сдержал улыбку. — Ты говорила, что одета.

— Одежда на мне есть? Есть. Значит, одета, — она подняла подбородок, но уголки губ дрогнули.

Светозар фыркнул. Смех прорвался неожиданно, глухой и тёплый. Яра, не выдержав, прислонилась к стене, давясь смехом.

— Ладно, — он поставил миску на стол, вытирая глаза. — Буду ждать у выхода.

Когда дверь закрылась, Яра вздохнула, глядя на замятый подол. За окном гармонист заиграл плясовую — деревня смеялась вместе с ними.

Яра спустилась в сени, поправляя сумку. Светозар ждал у порога, перекидываясь шутками с подмастерьем, тащившим дрова. Она уже направилась к нему, когда из-за печки вынырнула Велена, подоткнув юбку выше колен.

— Ты же — Яра Вольная, да? Костянка из Дедова леса? — хозяйка вытерла ладони о фартук.

— Я, — коротко кивнула та, замедляя шаг.

Велена оглянулась и понизила голос:

— У центрального колодца с прошлой зимы тень маячит. Как полдень — она сама является. Но и в другое время воду не набрать, кричит, камнями швыряется. Приходится к дальнему источнику ходить, а туда и тропы нет — только через овраг.

— Полуденницы просто так не селятся, — Яра потрогала маленький оберег в сумке. — Что пробовали?

— И уговаривали, и подношения оставляли — молоко, хлеб. Кто-то ведающий из соседнего села приходил — руками махал, вода́ми кропил. Бесполезно. — Велена смяла край фартука, лицо её покраснело от досады. — Пять серебряных и окорок копчёный. Справишься?

— Дело простое, — Яра махнула рукой, заметив встревоженный взгляд Светозара. — Где колодец?

— На площади, у старой липы. Только... — хозяйка запнулась, — не убивай её, может? Девки говорят, плачет она горько. Жалко, что ли...

— Нельзя убить того, кто уже мёртв, — бросила, как отрезала, Яра.

— Ну, в смысле, пусть живёт там, у колодца, просто нам не мешает...

Яра уже шла к выходу, не оборачиваясь. Светозар догнал её на пороге, перехватив за локоть:

— Уверена? А что вообще делают с полуденницей?

— То же, что и с остальными. Дух есть дух, — она высвободила руку. — Задержка совсем небольшая. Если к полудню не вернусь — ищи в колодце, — усмехнулась на ходу ведающая.

Не успел он ответить, как Яра уже вышла на улицу. Ветер рвал низкие тучи, обнажая бледное солнце. На площади, у липы с ободранной корой, чернел сруб колодца. Вёдра лежали перевёрнутыми, словно их кто-то отшвырнул.

Яра приготовилась ждать. До полудня оставалось совсем немного.

Тень от липы легла на колодец, когда за спиной Яры хрустнула ветка. Она обернулась — Светозар, перекинув через плечо свой потёртый мешок, подошёл и встал рядом.

— И не сидится же тебе на месте, Светозар...

Он стоял в двух шагах, руки в карманах, но взгляд был напряжённый.

— Переживаешь, что не справлюсь? — пожала плечами Яра.

— Побоялся, что пропущу такое зрелище. Полудниц ещё не видел.

Она хмыкнула, кивнув на солнечные часы, вырезанные на срубе. До полудня оставалось всего ничего. Ветер стих, и воздух стал тяжёлым, словно перед грозой.

— Почему тебя называют Яра Вольная? — Светозар разглядывал трещины в камнях. — Больше похоже на прозвище, чем на имя.

Яра на секунду замерла.

— «Яра» — от Ярая. Мать назвала. Говорила, я в колыбели кулаками стучала, когда есть хотела. — из груди Яры вырвался тяжёлый вздох, воспоминания о прошлом явно давались ей непросто. Она вытащила ниточку из кармана юбки и начала накручивать её на пальцы. — А «Вольная»... Как-то само пришло.

— Потому что вольная птица? — он усмехнулся, но в голосе прозвучало искреннее любопытство.

— Деревни, общины, соседи... Все как овцы в стаде. А я люблю быть одна. Так все решения я принимаю сама и ответственность за свои ошибки тоже только я несу. — Она резко дёрнула узел на нити, и та загорелась сизым пламенем. — Мне хорошо одной. Рядом никого нет, и я знаю, что это мой выбор.

Светозар задумчиво кивнул, глядя, как огонь пожирает нить, не оставляя пепла.

Внезапно на Светозара обрушилась чужая душевная боль, которая ощущалась физически. Огромная, тяжёлая, такая, которая перехватывает дыхание, скручивает пополам. Он закашлялся и тряхнул головой, как будто пытался вытряхнуть это щемящее чувство из себя. И чем больше Светозар понимал, что эта боль не его, а Яры, тем более нелепым становилось происходящее.

Никогда с ним не случалось такого. Бывали случаи, когда он ощущал на расстоянии физическую боль близких. Например, Зоря сильно порезала ладонь, и в тот же миг ладонь Светозара как мечом пронзило насквозь. А тут... Ему показалось, что подобной боли он сам не испытывал никогда.

"Какого лешего? — подумал про себя Светозар. — Я её третий день как вижу, знать не знаю. И как, мать его ети, ты живёшь и чувствуешь это столько лет???" Дыхание его сбилось, голос был сдавленным и хриплым.

— Как ты спишь ночами, Яра? — его вопрос прозвучал вслух неожиданно даже для него самого.

— Одна, — выпалила Яра с лукавой улыбкой быстрее, чем подумала, что, возможно, это неуместная шутка.

Яра повернулась к Светозару. Его глаза смотрели прямо на неё, точно ей в самую душу. Золотые искры мерцали под тусклым солнцем. Яре показалось, что Светозар увидел всю её жизнь. Её сердце пропустило удар. Она вдруг почувствовала, как её глаза наполнились магией сами по себе.