Костяной цветок

Глава 1

Лето 1667 года.

Я не верю, что кто-либо, не познавший страха смерти, не глядящий в ее бесстрастное лицо, может обрести величие. Что есть величие, если не отвага сердца? Не важно, какой дорогой ты пойдешь, проращивая ростки или сжигая поля, лишь неукротимое сердце, отвергающее все устои, распахнет клетку, в которую мы заключены с рождения.

Я знаю это. Мне принадлежит этот дар и это проклятие. Порой я забываю, кто я есть. Собственное тело, имя, будущее кажутся мне чужими, незначительными, суетными. Мне все время хочется большего. Словно там, впереди, меня ждет великая судьба, способная возвысить мое имя в веках, и эта мысль настолько сильна, что я, отбросив все, иду вперед.

Я часто осознаю, что родилась не в то время и не в том теле. Что теперь может слабая женщина? Как бы мне хотелось стоять у истоков великих империй, создавая их, проливая кровь, пот и слезы на ее камни. Лишь два пути есть для меня - королевы и рабыни. Той, что поднимает на бунт ради свободы, или той, кто забирает ее, подчиняя собственной воле. Я же застряла где-то посередине, имея все, и не имея ничего. Лишь угроза смерти способна все изменить. Закалить или сломать. Но может ли владыка приговорить самого себя?

Танис Ройглао.

Воздух был раскален. Солнце палило так немилосердно, что моя кожа, с рождения привыкшая к его горячим лучам, теперь была обожжена, и мне приходилось закусывать губы от боли, не позволяя крику вырваться наружу. Семнадцать дней продолжается мой путь через Великую пустыню. Путь к смерти и путь к жизни. Еще столько же предстоит пройти, если боги дадут шанс вернуться. Кутаясь в черный шелк, я заставляла себя не думать о воде. Ее осталось так мало. Если я к вечеру не выйду к Хамбели, то не утром, так днем Огненный червь Эйсонф заберет мою душу в Заповедные пустыни.

Мое имя Танис. Танис Ройглао. Дочь Максимилиана Ройглао. Одна из шести. Я принадлежу королевскому роду, последнему из двух, оставшихся в четырех землях. Когда-то северная вазилики Вирана считала, что уничтожила нас всех, но в ту пору род Ройглао был столь обширен, что убийство одной вазилики Джоан не смогло бы его перечеркнуть. Не прерывая дыхания - так гласит родовой девиз. Не прерывая королевской крови.

Южные земли остались в стороне от войны, продлившейся без малого двадцать пять лет. Мы сохранили свой народ, сохранили свой быт и уклад, и когда весь мир восставал из руин, мы продолжали жить как прежде, молясь богам и возводя города.

Мой отец родился в первый год войны. Он был младшим из пяти сыновей вазилевса Элиаса Второго, но Бог пустыни привел именно отца к трону, который он занимает по сей день. Как и заведено в Южных землях, у него было много детей, каждый из которых имел свою собственную мать. Среди них я была четвертым ребенком и третьей девочкой, но я, единственная из всех, кто родился в браке вазилевса. Всего у отца было восемь детей.

Моей матерью была чернокожая жемчужина Нэйтаса из рода Энтайн, богатейшего в Южных землях. Официальной жене было позволено жить во дворце вазилевса в столице Эсдрасе, но моя мать была своенравной, и, оставив меня на попечение слуг, она отправилась на Юг вместе с караваном таких же сумасшедших, как она сама, надеявшихся отыскать Южное море, колыбель богов, и принести им свои дары.

Путь их пролегал через Великую пустыню, бескрайние пески, выжить в которых могут только жрецы Огненного червя Эйсонфа, который забирает людские души в Заповедные пустыни, и решает, смогут ли они вновь вернуться в мир живых. От жрецов мы и узнали о том, что мать погибла, и останки ее погребены в их городе, Хамбели, слухи о котором волновали сердца как детей так и стариков. Мало кто из живых видел его воочию - даже мой отец не был удостоен подобной чести. Впрочем, поездка через Великую пустыню легко могла бы стоить ему жизни - солнце здесь не знало милосердия, песчаные бури возникали внезапно и длились сутками, а оазисов не было совсем.

Но для меня это не имело значения. Хотя в Южных землях нет единой религии, все мы верим в вечную жизнь. Верим, что рано или поздно, кость превратится в прах, а он, развеянный по ветру, позволит ушедшему вновь вступить в этот мир. А потому к умершему надо относиться не иначе, чем при жизни.

Мы проводим ритуал Хесперос, прославления покойных. Отец никогда не найдет в себе мужества вновь встретиться с матерью, а значит, только я могу отдать ей последнюю дань. Нужно только миновать пустыню и найти город, которого нет на карте Южных земель.

Видевшие его говорили, что тот, кому суждено достигнуть его высоких стен, непременно сделает это, даже не имея представления о том, в каком направлении двигаться. Бог пустыни проведет его за руку, сохранит от бед.

Пустынный являл моему взору мир Заповедных пустынь. Я видела города, людей, моря, но они исчезали, таяли в раскаленном воздухе. Бог знал, куда я держу путь. И знал кто я - наследники Ройглао всю жизнь носят черные одежды. Никто не посмеет напасть на человека в черном - обидчик познает месть всего клана, всего Юга. Мы неприкосновенны. Пусть даже в пустыне черный цвет - цвет смерти.

Я должна выжить. Да, я всего лишь одна из Ройглао, но у меня есть предназначение в этом мире. Я чувствую это. Бог всегда держал меня за руку, вел укромной тропой, когда другие сгорали в пламени его гнева. Нет, разумеется, я не Летеция Клейменная или Вирана Северная - во мне нет их силы и упрямого мужества. Править? Югом раньше правили женщины, но такого больше не повторится. В наших землях женщин едва ли не боготворят и стараются оградить от любой опасности, а вазилики Джоан была убита. Больше никто не позволит женщине приблизиться настолько близко к власти, огню, который неизменно сжигает всех.

Власть - это испытание. Это путь по лезвию, который, с трудом пройдет иной, не чувствующий на себе тяжести короны. Протянут ли тебе руку, те, над кем ты властвовала? Помогут ли сойти? Нет. Для правителей нет иного пути. Минуя его, с окровавленными ногами и в залитой кровью мантии, ты останавливаешься на острие. Упасть или взлететь? Куда вел этот путь? Что он изменил? Ты никогда не узнаешь ответы. Ты всевластна, и нет ничего в этом мире, чтобы было тебе подконтрольно.