Костяной цветок. Империя

Глава 1

Зима 1684 года

Эйслин Первая

С рождения мне говорили, что я вазилири Юга. С ранних лет твердили, что я гормлейт Севера. Учителя нашептывали, что я вправе унаследовать Запад. Воины обещали, что подарят мне Восток. И только Ледяному холодными ночами я шептала, как алчно жажду Срединные земли, ибо ими обладают те, чей удел быть стертыми мною с лица земли. Засыпая, тысячи ночей подряд я представляла, как уничтожаю их плоть, не давая душе покинуть тело. Как их покрытые пеленой боли глаза смотрят на меня и видят лицо той, которую не пожалели в своем стремлении обрести трон. И, прерывая их последние стоны, я снова и снова буду повторять, мое имя Эрлея из дома Ройглао, мое имя Эрлея из дома Вилландерт, мое имя Эйслин из дома Мидир.

Мой приход предсказывали Летеции Клейменной, моего рождения ждала Вирана Северная. Мне принадлежат благословенные богами земли, и я получу, то, что даровано мне по праву рождения.

Вы уничтожили мою мать. Вы презрели моего отца. Вы втаптали меня в грязь и сочли слабой, чтобы подняться. Вы получили Юг, забыв, какой силой наделен Север. Это мир богов. Это мир льдов. Это мир стужи. И я его гормлэйт. Я северянка! Я первая, кто зовется гормлэйт со дня смерти Вираны Северной. Я первая, королевской крови, кто носит дорогое ее сердцу имя Эйслин. Эрлею Ройглао можно было уничтожить, но Эйслин нельзя. Дочь Ледяного покинула Север, чтобы умереть в песках, давая жизнь Южным землям. Эйслин Первая лишилась Юга, чтобы здесь, на Севере, создать первый оплот единой Империи. Нас не склонить. Нас не уничтожить. Мы поднимаемся с колен и становимся еще сильнее.

Пока мой муж годами удерживал Экматен с лучшими своими людьми, здесь, в Камдаззе формировалась армия северян. Короли поделили нас на три разных государства, но Север един. Можно разлучить нас друг с другом, можно запретить говорить на своем языке, но невозможно вырвать Север и Ледяного из наших сердец. Слишком долго нас заставляли верить, что нашей родины больше нет. Слишком долго нас называли чужими именами. Пришел час северян.

Нет ни одного мужчины, который бы не откликнулся на призыв своего короля. Сканлан, сын Ледяного, принял свое правление в водах Ледяного огня. Под сводами храма Пернетте, он, как Мидир Основатель бросил клич племенам и они отозвались.

Жрецы давно предсказывали начало новой эры. Звезда Севера, сверкающая Хартане зажжется вновь, как пять тысяч лет назад, когда Ледяной спустился на землю из своих чертогов. То будет знак нашего отца и тысячи северных всадников спустятся на юг, чтобы вновь, как прежде, быть первыми детьми Единых земель. Ее приход уже близок. Зимы все холоднее, все тише бег ледяных рек. Солнце зайдет за горизонт, ночь посеребрит снег, и взойдет на небо Хартане, и запоет камдаззский рог, и тысячи мужчин, облаченных в белоснежные одежды начнут свой путь к Югу.

Путь к славе.

Путь к бессмертию.

Там, под палящим солнцем их одежды покроются пылью и кровью, там затупятся самые острые мечи. Там многие из них падут, а другие будут покалечены. Но никто и ничто не остановит нас.

Холод - величие. Холод - бессмертие. Холод - неукротимость. С рождения мы впустили его в свои сердца, и только вырвав их из груди, можно обратить северян в бегство. Кто не боится, тот не отступает. Кто не щадит, тот не уклоняется сам.

Смерть - ничтожное мгновение. Бояться его - значит, умирать снова и снова, будучи живым. Мы не устрашимся. Мы не отступим.

Со звоном стали и криками поверженных врагов мы вступим в божественные чертог и склоним спину. Здравствуй, Ледяной отец. Благослови, святая мать Вирана. Я выполнила ваш завет.

В это раннее зимнее утро Север был по-особенному прекрасен. Медленно кружась на ветру в предрассветной дымке, с неба падал снег. Мягкой периной он покрывал замерзшую землю, крышу и галереи серокаменного замка Фарзтет, последнего приюта Мидиров на бескрайнем Севере.

На одной из этих галерей, замерев точно белоснежная статуэтка, стояла девушка. Она пришла сюда еще ночью, ведомая волнением и вместе с тем всеобъемлющей радостью. С рассветом солнца настанет день, которого она ждала всю жизнь.

Девушка эта была удивительной внешности. Даже в самых прекрасных северянках чувствовалась огненная, животная дикость, скрывающаяся в глубинах глаз, но это хрупкое создание было полно юношеского очарования и нежности, точно бутон розы, обреченный замерзать во льдах. И кто бы мог вообразить себе такое, что перед ним районак Северной земли, взявшая имя Эйслин, названной дочери великой Вираны Северной, и давшая клятву у ее гроба, стать истинной преемницей наследия жестокой правительницы. Жрецы Ледяного, все как один, предсказывали, что Эйслин не только предстоит путь Вираны, но и слава, которой не знала районак, покорившая мир своей воле.

Сейчас же, охваченная волнением, шестнадцатилетняя Эйслин не сводила взгляда с городской площади, где собиралась армия, с которой ей предстояло войти в Экматен. Камдаззский рог не стихал уже второй день. Стук барабанов слился в один быстрый ритм с неровным стуком сердца районак.

- Моя королева, - тихий голос был едва различим, Эйслин скорее почувствовала, что ее единение было разрушено, чем услышала голос брата. Повернувшись, она широко улыбнулась, завидев раскрасневшегося на морозе Этельстана.

Старший из братьев всегда был особо дорог ее сердцу. Сканлан, отец, ставший мужем, покинул их слишком давно, и Этельстан стал старшим мужчиной в семье. Глядя на этого широкоплечего великана, сложно было поверить, что в детстве он практически не покидал своей кровати, все время болея. Теперь же Этельстан в свои пятнадцать лет, которые так сложно было дать этому привлекательному молодому мужчине, был одним из лучших клинков в городе и, без преувеличения, главным завсегдатаем борделей. Казалось, что он взял лучшие черты Вилландертов и Мидиров, и Эйслин, к своему стыду, порой ловила себя на мысли, что была бы не прочь, поддавшись искушению, разделить с ним ложе.