Кот для Печальника

Кот для Печальника. 9.Лекарство от превращения в Печальника

Через несколько дней, когда уже совершенно определенно установилась отличная погода, и дождь перестал накрапывать даже по вечерам, печальник еще раз зашел в магазин к тетушке. Впрочем, он уже не был похож не только на назгула – но и даже на печальника. Лицо у него все еще было бледным и напряженным, но он вдруг неуверенно улыбнулся в ответ на искреннее приветствие тетушки Кэт – и превратился в самого обычного человека. Еще немного грустного, но уже вовсе не того хмурого типа, который одним своим видом вызывает дождь.

– Знаете, а ведь это с вас все началось! – заявил он тетушке Кэт, аккуратно устанавливая в корзинку для зонтиков свой черный зонт с зеленым котом. – Но вообще, я пришел сказать вам спасибо. За то, что испачкали мой зонт этим котом. То есть, простите, нарисовали этого нелепого кота на моем зонте. Потому что это из-за него все изменилось. Сперва мне приснился странный сон, где со мной разговаривал котенок. А потом… я как-то много размышлял – о себе, о дожде и всем таком. А потом как-то так получилось, что дождь перестал, и я вышел прогуляться под солнцем – впервые, не поверите за сколько лет. А в солнечном свете все, оказывается, вовсе не такое хмурое, как мне казалось.

– Да, именно так оно бывает, – заметила тетушка Кэт. – Очень многое зависит от правильного освещения.

– И теперь мне – и моему коту – нравится гулять именно под солнцем.

– Очень вас понимаю! – с чувством сказала тетушка. – Я тоже обожаю гулять под солнцем. Может быть, чашечку чая? С земляникой и смородиновым листом – то, что нужно для хорошей солнечной погоды?

– С удовольствием, – согласился бывший печальник. И немного смущенно, запинаясь и отведя взгляд в сторону, добавил: – я как раз принес к вашему чаю коробочку эклеров. Из кондитерской напротив. Даже не знаю, почему. Я вообще не люблю эклеры… то есть, просто я, кажется, их никогда не пробовал… но мне показалось, что вы не будете возражать… Но если будете… то есть, будете не эклеры, а наоборот… возражать против них… тогда наверное, я мог бы поменять их на что-то другое… кажется, там еще был лимонный пирог…

– Нет, – поспешно перебила его тетушка Кэт. – Я никогда не возражаю против эклеров. Особенно в приятной компании, – добавила она, мило улыбаясь печальнику. – Кстати, к нам присоединится еще один котенок… то есть, мальчик… Котя, ты будешь чай с пирожными?

Костя тоже не возражал. Ни против эклеров – ни против компании печальника.

Когда эклеров осталось совсем мало, тетушка Кэт попросила Костю принести из кухни вазочку с конфетами и печеньем. Он немного задержался – спрятавшись за стойкой с вазами, расписанными летающими котами, подбирал краску и искал кисточку. А потом, так же тщательно маскируясь, нарисовал коту на зонтике печальника маленький эклер. Получилось кривовато, но вполне узнаваемо. И Косте показалось, что зонтичный кот благодарно подмигнул ему и принялся внимательно принюхиваться к нарисованному пирожному.

Ни тетушка Кэт, ни печальник, кажется, Костиной выходки не заметили.

Печальник, запинаясь, рассказывал тетушке Кэт про то, какие вкусные блинчики пекла его мама, давным-давно, много лет назад. И как пахло на кухне клубничным вареньем и мятным чаем. И как странно, что он только сейчас об этом вспомнил.

– Хотя ваш чай совершенно не похож на мамин, – заметил печальник, очень осторожно обнимая чашку длинными пальцами и с задумчивым видом делая очередной глоток. – Но при том… при том – удивительно похож! Как это возможно? Что вы в него добавили?

В голосе и взгляде печальника на миг мелькнула прежняя подозрительность.

– Просто земляника и смородиновый лист, – тетушка Кэт пожала плечами с самым безмятежным видом.

– Не может быть! – печальник нахмурился, поднес чашку к своему длинному носу и недоверчиво посмотрел на тетушку.

И Косте показалось, что ясный солнечный день за окном немного потускнел – будто на солнце наползла туча.

– Смородиновый лист! – воскликнул печальник. Нахмурился и поставил чашку на столик так резко, что она звякнула. – Моя бабушка что-то такое заваривала из этих ужасных листьев! Покупала самый дешевый чай для экономии и добавляла туда эти самые листья. А из ягод она варила варенье, ужасно кислое, потому что жалела на него сахара… но она мне все равно не разрешала его есть, составляла банки в кладовку – и говорила, что этот на зиму. Но когда приходила зима, банки там так и оставались, потому что мы не были какими-то богатеями, чтобы есть сладости каждый день. Они там так и копились, эти банки. До тех пор, пока это ужасное варенье не прокисало или не превращалось в камень. И тогда бабушка, чтобы его спасти, варила из него компот. Тоже ужасный, я его терпеть не мог…

– Еще бы, – заметила тетушка Кэт, и добавила с сочувствием: – очень вас понимаю. Конечно же, из ужасного варенья может получиться только ужасный компот, тут нет других вариантов. И кому такое понравится. Я бы такую гадость сразу выбросила, и даже не подумала бы кого-то угощать. Даже самых назойливых и нудных гостей.

Печальник покосился на нее с подозрением – возможно, решил, что тетушка Кэт имеет в виду его. А потом задумчиво продолжил:

– Еще я не понимал, почему нельзя спасать это варенье пораньше, пока оно не прокисло. Ведь так было бы лучше для всех, и для варенья в том числе, не говоря про остальных. Но бабушка очень злилась, когда я у нее это спрашивал.

– Люди всегда злятся от неудобных вопросов, – вздохнула тетушка Кэт – когда не знают ответа, или, наоборот – когда ответы очевидны.

– Я вовсе не злюсь! – рассердился печальник.

– А я разве что-то у вас спрашивала? – удивилась тетушка Кэт, чуть изогнув левую бровь, и изящным движением поднесла чашечку к губам.

– Не пытайтесь меня запутать! – строго взглянул на нее печальник. И с раздраженным видом ткнул пальцем в чашку: – Это совершенно не тот чай! Не из тех… смородиновых листьев!

– Конечно же, не тот, – мягко согласилась тетушка Кэт. – Те листья, которые заваривала ваша бабушка, давно превратились в труху.