Кот для Печальника

2.Шляпа Летописца 4.Почтовый голубь и розыгрыш для бабушки Марины

А через несколько дней мама с папой, опять перевернув вверх весь дом во время спешных сборов, уехали в свою экспедицию – где папу ждала выматывающая руководящая работа с семью практикантами. Костя, конечно, беспокоился, не раздавит ли это папу окончательно – все-таки, семь это куда больше, чем пять. Но мама, с которой он поделился своими опасениями, обещала, не позволит этому случиться и что за всем присмотрит. За практикантами – тоже. Но особенно – за папой.

А бабушка Марина осталась присматривать за Костей. Хотя лучше бы он опять поехал в МадаринБум, это было бы куда интереснее.

И надо же было так случиться, что почтовый голубь от тетушки Кэт прилетел на второй день слегка утомительной жизни вместе с бабушкой Мариной.

То есть, сперва Костя не понял, что этот голубь – почтовый.

С самого утра, еще во сне, он услышал, как кто-то стучит. Спросонья ему показалось, что он опять в гостевой комнате тетушки Кэт, и она пришла разбудить его на завтрак. Ему даже почудился запах блинчиков с яблоками и корицей. Но когда он проснулся, то понял, что никаких блинчиков, конечно же, нет и быть не может, потому что бабушка Марина считает их нездоровой пищей и никогда не готовит. А пахнет подгорелой овсянкой. Овсянку бабушка Марина, к сожалению, считала здоровой пищей. Но кашу варить она не очень умела, поэтому овсянка часто получалась то недоваренной, то подгорелой. Завтракать Косте сразу расхотелось.

Но стук, который его разбудил, опять повторился. И это было странно. Потому что ни мама, ни бабушка Марина никогда не стучали раньше в дверь Костиной комнаты. А потом Костя понял, что стучат в окно. И это было еще страннее – потому что окно было на восьмом этаже. И стучать в него мог разве что Карлсон, но про него Костя точно знал, что тот – выдуманный.

За окном обнаружился вовсе не Карлсон – что неудивительно – а просто голубь. Хотя и очень красивый – не серый, как обычные голуби, а белый, с черным круглым пятнышком на голове. Заметив Костю, голубь не улетел, как сделала бы обычная дикая птица, а, наоборот, застучал в окно настойчивее. Костя сразу понял, что голубь стучит не просто так, а хочет войти. Поэтому он сейчас же распахнул окно и приглашающее помахал рукой.

Голубь вспрыгнул на подоконник и важно прошелся по нему взад-вперед, значительно поглядывая на Костю.

– Ты хочешь пить? – предположил Костя. – Или есть? У меня тут как раз есть булочка с изюмом! Подожди!

Булочку он вчера спрятал от бабушки Марины, которая считала, что сладкое на ночь – вредно. И кусочек еще до сих пор оставался под подушкой, как будто как раз дожидался голодного голубя.

Но голубь, кажется, оказался не таким уж голодным. Он посмотрел на булочку, еще раз – на Костю, потом опять важно прошелся по подоконнику. Остановился, наклонил голову, опять посмотрел на Костю и требовательно курлыкнул.

– Ты не ешь булочки? – огорчился Костя. – Но у меня больше ничего…

Голубь курлыкнул уже возмущенно, и вдруг, присев, вытянул вперед одну лапку, к которой розовой ниткой была привязана свернутая в трубочку бумажка.

– Голубиная почта! – сообразил Костя. – Ты не просто так голубь, а почтовый!

Голубь курлыкнул снова – на этот раз, одобрительно.

Просто удивительно, сколько оттенков может уместить голубиное курлыканье. Наверное – подумал Костя – почтовых голубей этому как-то специально обучают. Ведь они не могут, как обычные почтальоны, позвонить в дверь и сказать: «Вам письмо!» Или: «вам – срочная телеграмма». Или – «дурачина, я прилетел сюда не есть засохшую булочку, а чтобы ты, наконец, снял с меня это свернутую бумажку».

Костя потянул за бантик на ниточке – и письмо очутилось у него руке. На крохотной бумажке было написано очень красивым почерком с завитушками: «Котя, срочно приезжай! Нужна помощь». Вместо подписи внизу красовалась большая буква «К».

Костя, конечно, сразу же догадался, что письмо от тетушки Кэт. Не столько из-за подписи – мало ли кто может подписаться заглавной буквой «К» – кстати, сам Костя тоже может, раз его имя начинается на «К». А потому что вряд ли кто-то сейчас использует голубиную почту, кроме тетушки Кэт.

Голубь, между тем, видно сочтя свою миссию выполненной, принялся клевать булочку с изюмом. Не жадно и торопливо, как это делают уличные птицы – воробьи, голуби, и особенно, чайки – а неспешно и с достоинством. Как будто делал одолжение Косте, принимая его гостеприимство. Все-таки, он был не какой-то там обычный бродячий голубь, а почтовый. И там, на почте – или где еще живут такие голуби – наверное, его хорошо кормили.

Костя перечитал письмо еще раз, потом посмотрел на обратной стороне – надеясь, что там, возможно, будут какие-то пояснения. Но, кроме этих двух очень коротких фраз в письме ничего не было. В этом оказался очень сильный минус голубиной почты. Во-первых, длинное письмо на такую крохотную бумажку не влезет, а большую бумагу голубь просто не унесет. А во-вторых, в голубиной почте нельзя переспросить, если не понял. Как по телефону. Или мессенджеру, в котором папа как раз недавно и обсуждал практикантов. Он-то несколько раз переспрашивал, точно ли семь, и нельзя ли обойтись вовсе без них. Правда, эти вопросы папе никак не помогли, и ситуацию с практикантами не изменили.

А с голубиной почтой переспросить Костя мог разве что у голубя. Что он и сделал – потому что больше ничего ему в голову не пришло. Кстати, он даже не представлял, сумеет ли написать ответ. То есть, написать бы он еще мог, например, на обороте письма тетушки Кэт – но как примотать это письмо обратно на лапку голубя?

Поэтому Костя сказал голубю:

– Я бы с удовольствием. Но, понимаешь, я сейчас живу с бабушкой Мариной, а она ни за что не согласиться поехать со мной в МанаринновыйБут. И одного она меня не отпустит.

Голубь возмущенно курлыкнул, перестал клевать булочку и внимательно посмотрел на Костю.

– Совершенно точно, – Костя развел руками. – Маму я еще может быть уговорил. Но с бабушкой ничего не выйдет. Она вообще отругала маму, что та отпустила меня в первый раз. Вот, если вот, например, ты был большим…