Кот для Печальника

2.Шляпа Летописца 6.Превращения бабушки Марины

Тетушка Кэт оказалась права. Новая шляпка с розовыми ленточками совершенно изменила бабушку Марину. Теперь бабушка Марина не только выглядела по-другому, но и двигалась – легко и невесомо, совершенно не напоминая «генерала в юбке» – как однажды назвал ее папа.

А бабушка Марина в шляпке показалась Косте очень похожей на ту даму на картине, которая вся светится от солнца, любуясь садом. И даже со спины было понятно, что у нее очень счастливое лицо.

Возможно, именно это удивительное преображение и помогло тетушке уговорить бабушку Марину пойти на этюды.

На завтрак были блинчики. Должно быть, тетушка Кэт хорошо запомнила пожелания Кости насчет привычного питания, и теперь старалась им следовать. Но бабушке Марине, конечно же, такая диета не понравилась.

– Опять? – удивилась она, взглянув на большое блюдо с золотистыми, тонкими поджаристыми и очень аппетитно выглядящими блинчиками. – Я ведь говорила, что не ем мучного на завтрак!

– Не ешьте, – разрешила тетушка Кэт, мило улыбнулась, и, ловко подцепив вилкой и лопаточкой один масляно блестящий блинчик, положила его себе на тарелку.

– А я – ем, – быстро сказал Костя, чтобы бабушка Марина не успела решить за него.

– Конечно, Рыженький, я помню, – тетушка Кэт положила блинчик и ему, а сверху – немного густой желтой сметаны и пару ложек клубничного варенья из целых ягод.

– Клубничное – мое любимое! – обрадовался Костя.

– Я помню, – опять улыбнулась тетушка, налила в большую глиняную чашку с улыбающимся котиком чай, пахнущий мятой и лимоном, и поставила рядом с тарелкой.

– Хм, – многозначительно сказала бабушка Марина, возвышаясь возле двери в величественной позе и поглядывая с неодобрением то стол, уставленный сладостями, то на Костю, который схватил блинчик и принялся макать его поочередно в сметану и варенье, потому что так было вкуснее всего.

– Если вы хотите овсянку, Марина Петровна, – любезно обратилась к ней тетушка Кэт, – я сварила специально для вас, без соли и сахара, все как вам нравится.

– Как это мило с вашей стороны, – удивленным голосом сказала бабушка Марина.

В первое утро, обнаружив на столе блинчики, она очень громко возмущалась отсутствием нормального завтрака – и в результате, вытребовала у тетушки Кэт доступ на кухню, куда и удалилась варить полезную овсяную кашу на воде и без сахара. Каша у нее, конечно же, опять подгорела, но тетушка Кэт успела вовремя закрыть дверь, и все запахи остались на кухне. А к тому времени, как бабушка Марина явилась в гостиную с ковшиком горелой овсянки наперевес, Костя уже успел вдоволь поесть блинчиков – и потому у него был повод отказаться от этой, наверное, очень полезной, но противной на вкус, еды. Заодно, он еще раз обрадовался, как удачно опять получилось приехать в Мандаринбург – иначе есть бы ему эту ужасную овсянку целую вечность, пока не приедет мама.

– …Только я не успела ее поджарить, – добавила тетушка Кэт, – но если хотите, я немедленно исправлю этот недочет.

Бабушка Марина почему-то смущенно порозовела и быстро сказала:

– Совершенно необязательно.

– Вот и чудесно! – обрадовалась тетушка Кэт. Наверное, ей очень не хотелось сегодня опять проветривать кухню и отскребать кастрюльку от подгоревшей каши.

По-прежнему неодобрительно поглядывая на блинчики и Костю с тетушкой Кэт, которые время от времени подкладывали себе на тарелки добавку, бабушка Марина приступила к своей овсянке.

– А это вкусно! – через некоторое время удивленно провозгласила она, разглядывая ложку с кашей так, будто увидела там что-то интересное. – Я даже не думала, что… Вы, наверное, что-то туда добавили? – подозрительно спросила она у тетушки Кэт.

Костя вздрогнул и чуть не подавился блинчиком – в этот момент бабушка показалась Косте похожей на печальника, строго выспрашивающего, почему у него в чашке такой вкусный чай.

– Ничего такого, – пожала плечами тетушка Кэт. – Просто овсянка, вода, и немного воспоминаний про солнечный день прошлого года. Сейчас-то видите, какая погода, совершенно нельзя добавлять мысли о ней ни в какую еду, особенно в эту вашу овсянку. Она и так-то прямо скажем, не блещет вкусовыми достоинствами. Пришлось, знаете, повозиться, чтобы получилось что-то съедобное, – в голосе тетушки Кэт явно прозвучала гордость.

– Как это мило с вашей стороны, – растеряно отозвалась бабушка Марина, подозрительно разглядывая овсянку в своей тарелке. – Воспоминания про солнечный день прошлого года? – растеряно переспросила она. – Но, позвольте…Что за…

Наверное, она хотела сказать "чушь" или ерунда" – это были любимые слова бабушки Марины в случаях, когда она не понимала, о чем идет речь. Но Тетушка Кэт ее опередила.

– Это абсолютно и совершенно точно диетический ингредиент, – с уверенностью заявила она: – от воспоминаний, знаете ли, никому еще не удалось потолстеть. Скорее, наоборот – если воспоминания печальные. Но у нас с вами, то есть, у вашей овсянки, совершенно не тот случай. Тут воспоминания хорошие, и они влияют только на вкус, и, как вы заметили, исключительно в лучшую сторону. Не смею настаивать, но если бы вы еще добавили сюда пару ложечек клубничного варенья, это только пошло бы на пользу и вам, и вашей овсянке.

– Вы так думаете? – вид у бабушки Марины по-прежнему был растерянный. Кажется, ее здорово сбило с толку объяснение насчет воспоминаний, добавленных в овсянку. Лицо у нее сначала сделалось удивленным, потом – возмущенным, когда она собиралась сказать "что это за чушь" – но не успела вставить ни слова в речь тетушки Кэт. А теперь ее лицо было задумчивым и слегка растерянным.

– Я это знаю, – убежденно заявила тетушка Кэт. И придвинула поближе вазочку с вареньем. – Вот, взгляните. Оно добавит к вашей каше не только недостающий ягодный аромат и вкус, но и цвет. Кстати, вы замечаете? – такого же оттенка и нежности, как цвет лент на вашей шляпке. Этот цвет вообще очень вам идет!

– Правда? – бабушка Марина вдруг мечтательно улыбнулась, и это было так неожиданно, что Костя опять чуть не поперхнулся блинчиком. Сам он в этот странный разговор не лез. Во-первых, потому, что не хотел отрываться от блинчиков, потому что те были очень вкусные, особенно – клубничное варенье. Во-вторых, он торопился съесть побольше, пока бабушка Марина не опомнилась, не отобрала у него тарелку и не начала вместо блинчиков пичкать его овсянкой. А в-третьих, он боялся неосторожно нарушить происходящее волшебство – а это было именно оно, потому что на его глазах прежняя бабушка Марина превращалась вовсе даже не в печальника, а совсем наоборот – в какую-то другую бабушку, которая не хмурится за завтраком и не лязгает ложкой по тарелке с сердитым видом, а ест неторопливо, с очевидным удовольствием, и даже, кажется, умеет улыбаться. Подумать только, и это превращение случилось всего-то потому, что в овсянку добавили немного хороших воспоминаний! Страшно подумать, что случится, если бабушка Марина согласится еще и на клубничное варенье!