Кот для Печальника

2.Шляпа Летописца 7.Другая точка зрения

Как ни странно, разговор с Василием Черное Ушко не очень прояснил ситуацию. Господин Василий, действительно, был ни капельки не похож на пирата. Веселый, добродушный и гостеприимный, он первым делом угостил Костю с его спутниками чаем со знаменитым морским печеньем – рассыпчатым, сладким и очень вкусным. Печенье было сделано в форме ракушек и рыбок.

Но упоминание госпожи Розы заставило Василия нахмуриться.

– Совершенно вздорная особа! – заявил он. – Выдумывает какую-то ерунду!

Он нахмурился – и тут же за стеной таверны завыл ветер, что-то загрохотало, и с силой хлопнуло приоткрытое окно, прищемив занавеску.

– Папа, ты опять! – воскликнул чей-то звонкий голос, и, с трудом приоткрыв дверь, на кухню ««Счастливчика Черного кота» вошла симпатичная девушка.

– Ой, – почему-то испуганно сказала она, увидев Костю.

– Я ничего не делаю, – пробурчал господин Василий, – просто злюсь из-за той клеветы, что распространяет эта особа. Как будто мне так уж нужна эта победа на фестивале. У меня вон, вся стена в дипломах. Эта госпожа Роза просто не умеет готовить. Пекла бы свои торты, кстати, они у нее отличные получались, на что я не люблю сладкое, но… А теперь? Вон, как ее собственные котята соскучились по сладкому, даже к нам прибегали, за печеньем, да Милочка?

Девушка кивнула, продолжая испуганно поглядывать на Костю. Ему показалось, что ее поведение и испуг как-то очень напоминают Яньчика.

– И очень кому-то из наших надо перебегать этой глупой трактирщице дорогу! – продолжал возмущаться господин Черное Ушко, – это вообще все предрассудки, насчет черных котов! Уж я-то точно знаю. Только еще дети так друг друга пугают, верно, пацаны? – обратился он к письмоносцам. Те смущенно переглянулись, хихикнули и закивали.

***

– Но ведь кто-то же из них врет, – пожаловался вечером Костя тетушке Кэт.

– Необязательно, – усмехнулась она, – я же тебе уже объясняла насчет относительности лжи и правды.

– Наверное, – предположил Костя, – мне надо еще раз поговорить с этим…Яньчиком.

– Ну, шляпки и этюды уже исчерпали себя, – сказала тетушка Кэт, – хотя, как ни странно, кажется, живопись твою бабушку увлекла… А ведь с первого взгляда и не скажешь…

– Вы правда рисовали с ней котиков на морском берегу в такой ветер? – удивленно спросил Костя.

– Нет, конечно, – фыркнула тетушка Кэт. – Просто прошлись немного по набережной, чтобы нагулять аппетит. И чтобы твоей бабушке не вздумалось заказать на обед еще какую-нибудь безвкусную диетическую ерунду. Видишь ли, после хорошей прогулки под дождем и ветром, к тому же, с тяжелым мольбертом подмышкой, обычно возвращается вкус к жизни и хочется съесть какой-нибудь нормальной вкусной еды, а не чего-то там полезного, похожего на жеваную бумагу. И я была права, так и получилось! Ну, почти, – вид у тетушки Кэт почему-то стал смущенным, она отвернулась в сторону и принялась вылизывать лапку – чего никогда раньше не делала посреди разговора.

Костя забеспокоился.

– Что-то случилось? – спросил он.

– С чего ты взял? – тетушка Кэт вытянула лапку и принялась внимательно рассматривать растопыренные когти – очень кстати, зловещего вида, длинные и острые. Костя на всякий случай потихоньку отодвинулся подальше.

– Ничего такого, – наконец, сказала тетушка. – Просто, гм… ну, как бы… твоя бабушка чуть не упала в море! – выпалила она и почему-то зажмурилась – как будто ей самой было неловко или страшно об этом говорить.

– Что?! – заорал Костя, подпрыгнул на месте, – и тут же чуть не свалился с крыши, потому что когда приземлялся, забыл, что у него лапки – и начал беспомощно соскальзывать по мокрой черепице вниз. Но тетушка Кэт, видно, была готова к чему-то такому, потому что тут же ловко подхватила его зубами за шиворот и втащила обратно – на уютное и сухое местечко за печной трубой.

– Примерно такой реакции я и опасалась, – заметила тетушка Кэт, отплевываясь от шерсти. – Поэтому и не хотела говорить. В конце концов, это совершенно незначительный эпизод, и все обошлось и даже обернулось очень удачно.

– Но бабушка…

– Жива и здорова, как ты заметил, – почему-то ворчливо перебила его тетушка Кэт. – И даже чрезмерно бодра, хм. Ее видишь, ли спас этот старый пират, Василий…

– Черное Ушко? – удивился Костя. – Но как? Мы ведь как раз были у него в таверне и разговаривали насчет всего этого дела?

– Да нет же, – вид у тетушки Кэт почему-то стал раздраженный, даже хвост несколько раз сердито дернулся в разные стороны. – Василий Рваное Ушко, его дедушка. Ума не приложу, с чего этому старому пирату взбрело в голову бродить по берегу в такую ужасную непогоду…

– А он правда пират? – восхищенно спросил Костя, вспомнив, что, видимо, как раз про этого самого прадедушку говорил его письмоносец, Василий.

– Ну…всякое говорят, – замялась тетушка Кэт, – в любом случае, молодость у него была совершенно лихая и бандитская, и, как ты понимаешь, ушко ему порвали не просто так, а в какой-то драке. Возможно, и пиратской. А к старости характер у него совершенно испортился, он стал совершенным злюкой и затворником. Его не видели его в человеческом облике уже очень много лет. Поэтому то я его сразу не узнала. И вид у него был кошмарный, как у какого-то драного бродячего кота…хм… Не знаю, что теперь подумает бабушка про наш город, если тут встречаются такие неопрятные личности… с другой стороны, очень удачно, что он там оказался… Я, видишь ли, совершенно забыла, что люди такие неловкие, и что очень многие из них не умеют в случае чего обернуться котиком – и зацепиться когтями за причал. Так что в первую минуту, когда твоя бабушка собралась падать в море, я немного растерялась, – тетушка Кэт опять несколько раз со смущенным видом лизнула свою лапку. – Но этот старый пират так ловко ее подхватил, так что наверное, за это можно простить ему ужасный внешний вид. К тому же потом он любезно пригласил нас в таверну своего внука. Это было совсем некстати – я сразу подумала о том, что есть опасность, что мы встретим там тебя. Я, конечно же, попыталась отказаться, но твоя бабушка… совершенно от нее такого не ожидала!