Кот для Печальника

3. Вильгельмина Завоевательница. 4.Почтовый попугай

Попугай прилетел в солнечное теплое утро первого июньского дня, когда Костя уже перестал ждать писем от тетушки Кэт и вообще, любых известий из Мандаринбурга. Воспоминательные ириски он теперь ел по расписанию. Каждый месяц. Костя разобрался, как настраивать календарь, и на каждое пятнадцатое число поставил напоминание: «Съешь ириску!». Через некоторое время, после того, как в марте он долго не смог вспомнить, что за ириски, зачем они и где находятся, Костя добавил в календарь приписку: «пакет с ирисками лежит во втором ящике стола, за акварельными красками». В апреле он дописал: «это не шутка и не розыгрыш, это важно!».

Но с каждым разом ему было все грустнее вспоминать про Мандаринбург. И в мае, после очередной ириски он задумался, не удалить ли напоминание в календаре. Зачем ему все эти огорчения, если его больше никто и никогда не позовет в Мандаринбург? Если Костя уже там не нужен? И, возможно, город больше даже не впустит его – не будет билетов на поезд, или просто поезд проедет мимо маленькой станции, и никто – не проводники, ни машинисты – не вспомнят, что такая вообще есть.

***

Начались каникулы. Мама с папой подвинули свои экспедиции и отпуска и решили, что через недельку они все вместе, с Костей поедут в лодочный поход.

А Костя решил, что не станет брать туда вспоминательную ириску. Еще не хватало расплакаться прямо посреди похода, в этой самой лодке, где никуда не спрячешься. А если в следующий раз он больше не сможет вспомнить, что это за ириски и зачем они, значит, так тому и быть – как говорит бабушка Марина, когда происходит что-то, чем нельзя справиться человеческими силами. В таких случаях, конечно, есть вероятность, что можно справиться нечеловеческими силами, но для этого нужно превратиться, например, в котика. А Костя не знает, как это сделать, потому что оборотная подушечка осталась в Мандаринбурге – тетушка Кэт сказала, что не стоит использовать такое сильное волшебство за пределами города. Во-первых, если окружающие каким-то образом узнают об этих превращениях, Косте не поздоровится – в истории были подобные случаи, и обычно они заканчивались плохо. Во-вторых, Костя может запросто застрять в кошачьем облике, а вокруг не будет никого, кто сможет ему помочь вернуться. И тогда Косте придется жить котиком всю жизнь, а вряд ли у него были именно такие планы на будущее. Ну а в-третьих, с большой вероятностью, вне Мандаринбурга оборотная подушечка не сработает. Это, на первый взгляд, неплохой вариант, но на самом деле – нет. Потому что в этом случае Костя может разувериться в волшебстве оборотной подушечки, и наоборот, на всю жизнь застрять в облике человека. А это, с точки зрения тетушки Кэт, еще хуже, чем навсегда остаться котиком.

Как бы то ни было, оборотную подушечку тетушка Кэт Косте не отдала. И теперь, деваться некуда, ему приходиться справляться с проблемами только человеческими силами.

В общем, к первому июня Костя уже все решил насчет воспоминательной ириски. И, хотя очень огорчился от этого решения, но с другой стороны – немного взбодрился. Что ж, раз теперь придется жить просто обыкновенную человеческую жизнь, без всякого волшебства, надо начинать как-то к этому привыкать. Вот, например папа, мама и даже бабушка Марина как-то справляются с обыкновенной человеческой жизнью. Правда, бабушка Марина не очень хорошо справляется, но она старается. А горевать и впадать в уныние по этому поводу Костя точно не собирался – он очень боялся превратиться в печальника – или кого похуже. Жаль, что он не догадался расспросить тетушку Кэт, что она имела в виду, когда говорила про этого "кого похуже", чтобы была какая-то определенность, но в любом случае, Костя не собирался становиться этим самым "кем похуже".

Поэтому первого июня Костя проснулся с твердым намерением привыкать к обыкновенной человеческой жизни, и для начала собрать вещи для лодочного похода. Папа сказал, что нужно взять только самое необходимое, потому что лодка не резиновая, то есть, буквально она как раз резиновая, но не в том смысле, что ее можно будет растянуть для лишних вещей и особенно игрушек.

Костя даже не успел толком подумать, какие игрушки можно в этой ситуации считать лишними, а какие – необходимыми, как его отвлек от этой мысли громкий стук. Сначала он подумал, что это мама зовет на завтрак, но следующий, уже более настойчивый стук раздался от окна.

Почтовый голубь! – обрадовался Костя. Потому что обыкновенные голуби, которых Костя как-то принял за почтовых, в окна, конечно же, не стучали, а, наоборот, вели себя очень скромно и незаметно.

Костя бросился к окну, разглядев за тонкой занавеской птичий силуэт, совершенно определенно и целенаправленно постукивающий в стекло.

И в эти несколько мгновений, когда он бежал к окну, чтобы отдернуть занавеску и впустить в комнату почтового голубя тетушки Кэт, Костя решительно отмел все свои предыдущие планы. Насчет того, что нужно удалить все напоминания о вспоминательных ирисках и начать жить обыкновенную человеческую жизнь без всякого волшебства. Да как ему вообще такое могло прийти в голову! Забыть Мандаринбург! Когда это было самое интересное и здоровское, что случилось в Костиной жизни!

Костя отбросил в сторону занавеску – и замер. Из-за стекла на него, наклонив голову с внушительным кривым клювом, смотрел зеленый попугай.

Руки у Кости опустились, занавеска с шелестом соскользнул на прежнее место. Вместо искристого восторга, который только что заполнял Костю от макушки до пяток, на него упало отчаяние. Вот так и становятся печальниками – отстраненно подумал Костя – как будто не про себя, а про какого-то другого мальчика, у которого только что, в один миг, рухнули все надежды – и вся будущая счастливая жизнь, в которой было все, самое лучшее, что только можно придумать. Волшебный город с мандариновыми деревьями возле моря; тетушка Кэт и ее восхитительные завтраки с утешательными блинчиками и вареньем; Шляпа Летописца, в которой он становился Летописцем, очень важным и нужным для всех, спасителем целого города; чудесные превращения и прогулки в кошачьем облике с друзьями…