Кот, его ведьма и проклятый принц

Глава 7. Боль в цветочном саду

Парень стоял на коленях, прислоняя лоб и руки к холодной стене, и рычал сквозь стиснутые зубы. Губы его были искусаны в кровь, рядом валялись смятая рубашка и кольцо без сердцевины в крошке рассыпавшегося желтого камня – гелиодора. Его словно раздробили кувалдой и оставили на полу в надежде, что остатки разнесёт ветер.

Я прижала ладонь к губам, когда принц Аластор закричал вновь, вены на его шее и руках вздулись, а по спине и предплечьям заструились чёрные тени. Движущаяся татуировка! Она бы сошла за обычную, если бы не распространялась по телу парня дальше, погребая под собой едва загорелую кожу, и не испускала подобие чёрного едкого дыма.

Что за чертовщина…

– Ваше Высочество! – пока принц корчился от боли, к нему подбежал высокий мужчина в зелёной накидке, с тюрбаном на голове. Из-под него рассыпались по спине коричневые дреды, украшенные красными и зелеными лентами. – Скорее, дайте мне руку!

Я присмотрелась и углядела в сжатых пальцах мужчины такое же массивное кольцо с желтым камнем, какое уже видела на наследнике в нашу первую встречу. Такое же, какое сейчас лежало на полу, рассыпавшись от неведомой силы, но абсолютно целое. Мужчина зашипел от боли, схватив принца за руку и коснувшись – кожа к коже – черной дымовой татуировки, и с трудом нацепил на палец Аластора кольцо. Чтобы тут же отшатнуться и упасть на колени, сжимая поврежденную руку и смотря снизу, как парень приходит в себя.

− Мой промах, − сказал мужчина, отдышавшись, и я увидела испарину, покрывшую его лоб. – Заклятие было недостаточно стойким, ваша сила продолжает расти. Я должен сказать об этом королю, понадобится больше зелий.

− Нет, − прохрипел Аластор, опираясь одной рукой о стену и опустив голову. Его широкая грудь сильно вздымалась, пока тени исчезали с кожи, стягиваясь к руке с кольцом. Черные волосы принца закрывали лицо, так что я не могла увидеть выражение его лица и удовлетворить любопытство. При последней нашей встрече оно было невыносимо высокомерным. Каким же было сейчас? – Болезнь отца и так ослабила его, не стоит приносить ему дурные вести, Кизарий. Ты справляешься хорошо, я в порядке.

− Но Ваше Высочество! Ваша магия…

− Я сказал «нет», − твердо повторил наследник, чуть приподнимая голову и косясь на мужчину, который, судя по разговору, был дворцовым лекарем. – Мы не будем заставлять его волноваться.

Лекарь утер пот с лица и виновато посмотрел на Аластора.

− Возможно, я мог бы придержать плохие новости до конца отбора, господин, − неуверенно ответил Кизагор, приподнимаясь с пола и отряхивая свою накидку. – Пока здесь ведьма – ее силы хватит, чтобы держать вашу магию взаперти и огородить от опасности вас и окружающих. Пока она связана договором с вашим отцом, а потом… Вам может повезти встретить на отборе истинную пару, и тогда мои умения уже не понадобятся. А пока я буду изготавливать зелья впрок, полагаясь на Мориэллу.

− Я бы не был уверен на ее счет, Кизарий, − усмехнулся Аластор, сжимая и разжимая руку с кольцом. – Она произвела впечатление, когда только-только появилась во дворце и заставила даже мои поджилки дрожать от страха, а потом «буф»! – принц щелкнул пальцами, гадко ухмыляясь, − бахнулась в обморок и превратилась в мямлющую что-то овцу. Может, у нашей ведьмы раздвоение личности, но после этого вместо страха она вызывает у меня лишь чувство неловкости и недоумения. Верховная ведьма, как же!

Гаденыш! Я внутренне завопила от возмущения и едва не выдала себя. Жалость к принцу вмиг испарилась.

− Замолчите сейчас же, − прошипел Кизарий, получая за это от меня несколько очков в свою пользу. – Ваш рот должен быть закрыт силой воли, если чувствуете, что готовы сказать что-то, оскорбляющее ведьму! Она злопамятна и мстительна, помяните моё слово.

Да-да, помяни, красавчик! Я это просто так не оставлю, хоть и не Мориэлла. Хотя, возможно, ему удалось разбудить ведьму и во мне. В каждой уважающей себя девушке она может однажды проснуться, не так ли? Нужно лишь вести себя с ней, как последняя свинья.

− Она связана по рукам и ногам договором, − беспечно пожал плечами принц. – Ты же сам готовишь кольцо и для нее, Кизарий?

− Вы недооцениваете женщину, что убивала и опускала врагов к своим ногам веками. Хитростью, силой, магией, уловками, интригами и подлостью, злодеяний её не счесть. Вы ей не ровня, господин, при всём уважении, поостерегитесь. Вы – будущее Дома Света, не рискуйте собой и ни во что не ввязывайтесь.

Принц громко цокнул, вызывая во мне волну раздражения. Что бы сделала Мориэлла, если бы он проявил неуважение к ней, а не ко мне? Точно бы не избегала конфликта, как я.

− Женщину, − повторил принц, прищуриваясь. – Вот именно, она всего лишь женщина. И должна подчиняться мне, пока она здесь.

Хам!

− За такие слова на родине Мориэллы вас бы распяли прилюдно и принесли в жертву божеству ведьм, − слабая улыбка тронула губы Кизария. – Вы еще так наивны, мой принц, иногда я забываю, как вы молоды, несмотря на все беды и боль, коих судьба отсыпала вам сполна. Но не будьте столь самоуверенны, в Сфере Тени и Крови царит бессменный матриархат долгие тысячелетия. Четыре верховные ведьмы во главе с Матерью властвуют в королевстве, и великая глупость – не опасаться одну из них.

− Это я знаю, − Аластор прислонился к стене и сложил руки на бронзовой груди, блестящей от пота, заставляя меня засмотреться на несколько долгих секунд, а потом потрясти головой, чтобы не упустить ни одну деталь из разговора. – Не настолько я молод, Кизарий. Но она не в своей Сфере, так пусть подчиняется нашим правилам. Я не намерен прыгать вокруг ведьмы на задних лапках, как отец.

− Ваш отец мудр, − покачал головой лекарь. – Однажды вы станете таким же.

− Посмотрим, − отчеканил парень, а потом поднял голову вверх, от чего его скулы заострились, обозначился кадык. Аластор прикрыл глаза, ловя лицом проникающие сквозь стеклянный потолок лучи солнца. Будто отдыхал от отступившей боли. Тени от ресниц упали на его щеки, и я сглотнула. А потом подняла глаза вверх и едва не завопила от увиденного – какое огромное! Нет, это точно не то солнце, которое я знала. Белая звезда ярко светила в этом мире и озаряла светом каждый его уголок. До боли в глазах.