Кот и Лиса

Дом Ювелира (конец августа)

Огюст Увельский отдельного жилья на имел, не считал надобным. Двух комнат на втором жилье, так называют тут, на Роси этажи домов, то есть теремов, ему вполне хватало. Одна комната была, по мнению, хозяина кабинетом, а, по мнению его личного слуги, Агея – свинарником, бедламом и свалкой всякого барахла. Какое барахло! Помилуйте! Это старинное оружие, книги, занятные инструменты для опытов и прочие вещицы, порой неизвестного назначения, которые Огюст собирал по всему свету. Хранил. Иногда перебирал и любовался, придумывал назначение или историю каждому предмету, иногда и не одну…

Батюшка говорил, что такая странная страсть к стяжательству – это наследственное, кровь сказывается. И, что удивительно, мол, что так слабо это стяжательство выражается. Ведь кровь драконов сильна, и сколь ни мешалась бы она с человеческой иль еще какой иной, всё равно сильнее будет.

А у Огюста драконья кровь и по матушкиному, и по батюшкиному роду присутствует. Матушка даже беспокоилась, что он, Огюст, вдруг оборачиваться станет. Нет, не стал. Давно уж время того возраста прошло, когда истинная ипостась себя проявляет.

А вот сестрица. Та, да, еще может родителей «порадовать», потому и отказывали родители всем женихам, которые уж не первый год пороги обивали. Мало ли что…

Сами-то они сочетались браком из чувств истинных, которые до сей поры были видны любому, кто был вхож в их дом.

Отец родом был из местных. Его дальний родственник, прапрапра…дед, еще триста лет назад в этих краях обосновался, а полтора века назад нашёл себе жену – драконицу чистокровную. Вот по сию пору живут и здравствуют на западной границе Лукоморья, в горах. В первозданном, истинном облике своем, драконьем.

Огюст даже встречался с ними. Первый раз ещё, когда еще мальцом был. Прапрапра…дед понравился ему очень.

Потомок деду тоже понравился. Дед чешуи свои подарил на доспех. Доспех, к слову, вышел просто сказочный! Легкий, гибкий, прочный! А как замечательно по нему серебряная вязь кружевом легла! Загляденье!

Жена же прапрапра-родственника в человеческом облике, на взгляд Огюста, была страшна, как смертный грех: желтолица, узкоглаза, с маленьким носиком кнопкой и ярко алыми губами. Но была добра, приветлива, и отрок привыкся к странной внешности прадедовой жены. Та научила дальнего родственника плавать, как рыба, владеть своим духом и играть в шах-мат. Как ни странно, с ней Огюст виделся даже чаще, чем с прапрапра…дедом.

Давным-давно родился у Земистокольза сын от человеческой женщины, и пошёл от него род. Разветвилось древо, прапрапра…дед всех своих потомков знал и помнил. Вот дали боги память! Хоть и не могли похвастаться они, потомки, плодовитостью, но вот за столько- то лет тоже славно прибыло!

И так случилось, что уж родная бабка Огюста Ярослава вышла замуж за потомка другой драконьей ветви, западной, потомка родного брата Земистокольза. А единственный сын от этого брака в том же роду невесту нашёл. Родства они были весьма и весьма дальнего, но, как сказали знающие колдуны, при таком раскладе кровь может проснуться запросто!

Будучи мальцом ещё, часто мечтал Огюст, что вот проснется кровь, расправит он крылья… и полетит…

Но чуда не случилось, кровь не проснулась. А жена пра…дедова, Мана, отсмеявшись вволю, рассказала, как не просто всё, как многие из рода уходили к людям и проживали жизнь обычного человека, потому что потерю любимого дракон пережить не может. Как горько смотреть, как стараются и умирают твои дети, потом внуки… как сложно жить и прятаться от людей в своей истинной ипостаси, а человеческая жизнь уже непонятна и непривлекательна…

А крылья? Что за ерунда? Если нет своих, можно же сладить запросто!

Долго, почти четыре года трудился, Огюст над своей придумкой, стал ещё прилежнее учиться, искать новые знания. И сумел сделать-таки. Ну не совсем крылья, а что-то вроде воздушного змея, который мальцы запускают по ветру.

Опробовал. Рад был безумно, как подхватывает тебя ветер и проносишься ты над горами и долами. Сам, а не на спине прапрапра...дедовой! И тут, к слову сказать, родоначальник-то совсем не прочь был на спине своей покатать, даже в радость ему было, аккурат приспособления имелись для этого и что-то вроде сбруи. Как рассказывал древний дракон, напоминало ему это о годах славных, о битвах великих и малых, о друзьях верных, трёх богатырях.

Потом сколько еще придумок было, простых и сложных, полезных и не очень…

Но вместе с юностью ушла страсть к придумкам. Вместе с молодостью тяга к путешествиям померкла. К зрелым годам потомственный ювелир Огюст Увельский остепенился, на радость родителям делом семейным занялся. Но острый ум его, жажда сотворить, узнать или хотя бы прикоснуться к чему-то новому никуда не делась. Мастерил неутомимый изобретатель необычные украшения из необычных материалов. А еще новое увлечение – механизмы всякие и придумки.

Вот дом его был просто напичкан разными штуками и приспособлениями: например, рядом со спальней была специальная комната для принятия процедур водных, куда сама собой вода подавалась. Сама-то придумка не нова была – по крепости да по посаду, в усадьбе Ольсеновой, везде водный провод проведен был. Хочешь, мастырь трубы и будет тебе водичка бежать прям с Полисти. Вода подавалась сама собой не только в комнату рядом со спальней, но и в кухню, и в мастерскую, ив кузню даже, только бери да качай палку, и враз польётся.

Но в спальню качать было не надо, только крантик повернуть. И не только обычная вода, но ещё и согретая уже. Правильно уложенные трубы проходили как раз за печью, что была в мастерской и топилась чуть ли не сутками. Так чего добру пропадать? Воевода углядел и попросил себе тоже такую штуку соорудить.

Из кабинета, того самого, который Агей называл свинарником и хламовником, можно было слышать, что говорят из мастерской, и самому говорить через специальное устройство. Агею, кстати, сия придумка весьма нравилась: не надо бегать по лестницам, передавая поручения хозяина. Хозяин сам всё скажет.