Кот и Новый год

Глава 1-3

Генератор не работает, потому что в нем давно нет бензина, дом ведь был закрыт и никто не жил, а значит, легко мне не будет. Придется вспомнить, что такое топить камин. Хотя… все оказывается не так и сложно. Руки сами помнят, что нужно делать, если отключить суетливые мозги. Всего через каких-то полчаса резвые языки пламени освещают комнату и начинают давать первое, робкое тепло.

Поднявшись на второй этаж, тащу из спальни одеяла и подушки. Сегодня буду спать на полу в гостиной, возле камина. Тут тепло, уютно и напоминает мне о счастливых временах. Когда-то мы вот так же с отцом сидели, жарили зефир на палочках.

- Фу, надымили, - возмущалась мама, проходя мимо нас и открывая окна.

А мы улыбались и были счастливы… когда-то очень давно.

Вот так, в воспоминаниях, я, незаметно для себя, засыпаю. И, конечно, во сне возвращаюсь в свое детство… к нему…

- Страшила-страшила-страшила, бе-бе-бе!! – несколько мальчишек окружили меня и насмехаются, тыкая пальцами.

Я пытаюсь убежать, зацепляюсь носком туфли за камень, падаю, больно ударив коленку, с которой моментально течет кровь, пачкая мои новые белые гольфы. Чувствуя себя глупой и неуклюжей, не могу сдержать слез.

- О-о-о! Она еще и ревет! Плакса-вакса! Плакса-вакса! Плакса-вакса! – скандируют мальчишки, хохоча и пихая ногами мой рюкзак, который я уронила, когда споткнулась.

- Не надо, не трогайте, мама будет ругаться, - пытаюсь забрать свою вещь, подхватить с земли, но один из мальчишек именно в этот момент бьет ногой и попадает мне точно по пальцам.

Вскрикиваю и прижимаю к себе руку, сначала взорвавшуюся резкой болью, а потом занемевшую.

- А ну пошли вон!

В толпу мальчишек врезается еще один паренек. Высокий, крупный. Раскидывает всех, как кегли.

- Пошли отсюда, пока ноги вам не вырвал!

Задиры моментально разбегаются, а мальчик склоняется надо мной.

- Ты как? – спрашивает.

Я поднимаю взгляд на него, плохо вижу из-за слез. Он присаживается, вытирает мои щеки своей футболкой.

- Ты в порядке?

У него такие добрые синие-синие глаза, что я не сразу отвечаю, слегка замерев с открытым ртом, как дурочка. Опомнившись, говорю:

- Не знаю. Я испачкала гольфы, мама будет ругаться.

- Ничего, гольфы я постираю, - ухмыляется, потом отрывает какой-то зеленый листик и, облизнув, лепит мне на кровоточащую коленку. – Давай, снимай их. Я знаю одно место, там можно сделать небольшую простирушку.

Я уже не плачу, чувствуя себя рядом с этим крупным мальчишкой как-то спокойно и даже немного радостно. Протягиваю руки, чтобы снять гольфы и вскрикиваю.

- Ё-моё! – паренек присвистывает. – Тебя как зовут?

- Анна, - почему-то отвечаю шепотом.

- А меня – Ник. Слушай, Анна, мне кажется, у тебя проблемы посерьезнее, чем грязные гольфы. Пойдем, я провожу тебя домой, похоже, придется твоей маме ехать с тобой в больницу. Но ты не бойся, доктора у нас классные, быстро все тебе вылечат. Я знаю, я часто бываю у них на приеме.

И мы идем ко мне домой. Маленькая, худая девочка с разбитой коленкой, залепленной листиком подорожника, и прижатой к себе рукой. И высокий, плотный мальчик с буйной копной каштановых волос, выгоревших на солнце почти до рыжины, несущий розовый рюкзак с таким видом, словно это рыцарский меч.

Ник… Николас…