Кот, который шел назло всем

Клетка и Королевское Негодование

**Глава 2:

Барис замер в дверном проеме, как изваяние из рыжего гранита, но гранита, подпираемого внезапно подкосившимися лапами. Чемоданы. Эти черные, зияющие пасти, пожирающие рубашки старшего прислужника, казались ему зловещими монстрами, вторгшимися в священные пределы его королевства. Воздух был густ, пропитан запахом новой кожи, пыльной бумаги и чего-то острого, чужого – человеческой тревогой, которая висела тяжелым облаком. Каждый шорох упавшей бумаги, каждый щелчок застежки чемодана отдавался в его ушах громче выстрела.

Куда? – мысль металась в его голове, как испуганная птица, бьющаяся о стекло. – Надолго? И главное… – Холодная лапа страха сжала его под грудиной, заставляя сердце биться чаще. – Что со МНОЙ? Куда денут КОРОЛЯ?

Он видел, как старшая прислужница-женщина нервно перекладывала стопки одежды из одной зияющей пасти в другую, что-то приговаривая тихим, взвинченным голосом: «…паспорта не забудь… аптечку… а Бариса…». При слове "Бариса" она взглянула на него, и в ее глазах мелькнуло что-то похожее на вину. Старший прислужник-мужчина хмуро сверялся с длинным листом бумаги, заложенным за пояс брюк, что-то вычеркивая толстым карандашом. Его поза излучала сосредоточенное напряжение. Барис почувствовал, как его роскошный, пушистый хвост невольно поджался под живот, спрятавшись. Это был не просто отъезд. Это было что-то Большое. Страшное. И его явно касалось.

Нет, – зарычал он про себя, пытаясь прогнать леденящий ужас и вернуть себе королевское достоинство. – Я – Барнаби Рыжий Император Сноуфолл! Я не позволю этим двуногим монстрам нарушить мой покой и изгнать меня из моих владений! Я ДОЛЖЕН выяснить их коварные планы!

С достоинством, на которое только был способен кот, чьи лапы слегка дрожали, Барис ступил в прихожую. Он прошелся между чемоданами, важно выгнув спину дугой и подняв хвост трубой, стараясь выглядеть максимально внушительным, как лев, патрулирующий саванну. Его желтые глаза, холодные и оценивающие, пристально изучали содержимое зловещих коробок: яркие тряпки Лены (целая гора! Неужели она меняется там каждые пять минут?), гладкие, скучные тряпки старших прислужников, странные бутылочки, тюбики… Солнцезащитный крем? Зачем? Солнце – друг Императора!

*«Столько вещей… – подумал он с ехидным непониманием, тыча носом в край открытого чемодана. – Лена, неужели ты собираешься переселиться в эту свою «школу» со всем скарбом? Или вы, старшие, решили перевезти в офис весь дом? Абсурд! Где тогда Я буду спать?»* Его беспокойство росло.

Он подошел к ноге старшего прислужника-мужчины и громко, требовательно мяукнул, вкладывая в звук всю свою королевскую властность. *«Ну? Отвечайте, раб! Куда путь держите? И на какой срок?»*

Прислужник оторвался от своего листа, взглянул вниз рассеянным взглядом. «А, Барис. Не мешай, царь, дела важные, – он потрепал кота по загривку быстрой, небрежной рукой, как отмахиваются от мухи. – В отпуск собираемся. В Египет. К пирамидам.»

Барис замер, как вкопанный. *«Е-ги-пет? Пира-ми-ды?»* Эти слова ничего не значили. Звучали как заклинания из кошачьих кошмаров, как названия далеких болезней. Но тон прислужника… Тот был отстраненным, озабоченным *своими* делами. Не было и тени обычного снисходительного уважения к королевской особе, того снисходительного тона, которым говорят с любимым, но глуповатым существом. Барис почувствовал себя… мебелью. Фоном. Предметом, о котором забыли.

*«Отпуск? – закипело в нем возмущение, смешанное с обидой. – Это когда они исчезают надолго? В прошлый раз я сил неделю у бабушки! А я? Что будет со МНОЙ? И при чем тут пирамиды? Это съедобно?»* Картина его одиночества в пустом доме нарисовалась во всей ужасающей красе.

Его тревога росла, превращаясь в яростное негодование. Он обошел старшую прислужницу, уставившись на нее своими гипнотическими желтыми глазищами, полными немого вопроса и упрека. *«Ну, ты хоть объясни! Ты же обычно разумнее! Ты Ленина мать!»*

Женщина вздохнула, увидев его взгляд. Она присела на корточки, и Барис почувствовал знакомый запах ее духов, смешанный теперь с запахом тревоги. «Ох, Барисик… – Она погладила его по голове. Рука была теплой, но дрожала. – Мы уезжаем ненадолго. Всего на две недельки. Ты… ты поедешь к тете Маше. Помнишь тетю Машу? Она добрая, у нее другие котики… Ты не будешь один.»

«ТЕТЕ МАШЕ?!»* – мысленно взревел Барис, отпрыгнув назад, как от удара током, вырвавшись из-под ее руки. *«Другие КОТИКИ?! В ТЕСНОЙ КВАРТИРЕ?! НЕТ! ЭТО ПРЕДАТЕЛЬСТВО ВЫСШЕЙ ПРОБЫ! Я НЕ ПОЕДУ! Я – КОРОЛЬ, А НЕ ПЛЕБЕЙ ДЛЯ СБОКУ В КАКОЙ-ТО КОММУНАЛКЕ!»* Его шерсть встала дыбом по всему могучему хребту, превратив его в рыжий еж. Колючая волна ужаса и гнева прокатилась от кончиков ушей до кончика хвоста. Он вспомнил тетю Машу – шумную, пахнущую чужими кошками и дешевым парфюмом. Ее квартиру – тесную, заставленную хрустальными слониками. Других котов – жалких, вечно шипящих созданий. НЕТ!

Именно в этот момент дверь снова распахнулась. Вернулась Лена. Запыхавшаяся, с лицом, покрасневшим от бега или… от слез? Она сбросила огромный рюкзак у двери и сразу, не раздумывая, устремилась к Барису.

«Барисик!» – ее голос дрожал, срываясь на высоких нотах. Она схватила его, прижала к себе так сильно, что ему стало трудно дышать, зарыв лицо в его роскошную гриву. Он почувствовал, как что-то горячее и мокрое капнуло ему на голову. Слеза. Потом еще одна. *«Лена… плачет? Из-за меня?»* Его ярость на миг сменилась ошеломлением.

«Мама, папа, ну пожалуйста! – Лена подняла мокрое от слез, покрасневшее лицо к родителям, не выпуская Бариса. – Возьмем его с собой! Ну пожалуйста! Он же такой большой, хороший! Он не помешает! Он будет тихим! Посмотрите!» Она одной рукой удерживала Бариса (который перестал вырываться, оглушенный ее отчаянием), а другой лихорадочно стала доставать телефон, роняя его чуть не на пол. «Смотрите! Вот он у меня на руках маленький! Вот спит со мной! Вот на даче, важный такой, охраняет! Мы же везде вместе! Он же мой самый-самый! Он подумает, что мы его бросили!» Голос ее срывался на истерическую ноту.