Кот, который шел назло всем

Крик за Стеной

*Глава 14: **

**Линия Бариса:**

Запах родного гаража витал в воздухе, как обещание. Каждый шаг по пыльной земле между чужими ржавыми коробками отзывался болью в лапах, но гнал его вперед. *Его* гараж – вон там, с потрескавшимися зелеными воротами в конце ряда. Еще несколько метров... Еще немного... Казалось, протяни лапу – и коснешься холодного металла родного порога. Его королевство было *здесь*.

Внезапно его уши, несмотря на усталость все еще острые, уловили **знакомый шум.** Не природный, не городской гул. **Скрип тормозов.** Тот самый, скрипучий, немного подвывающий скрип, что издавала их старенькая семейная машина, когда папа парковался у подъезда слишком резко. Барис замер, как изваяние, прислушиваясь всем телом. Сердце, измученное, но упрямое, заколотилось чаще, гулко отдаваясь в пустой груди. *Неужели...?*

И тогда он услышал **его.** Голос. Тот самый, который будил его по утрам глупыми песенками, который шептал секреты перед сном, который звал на обед самым вкусным мясом. Голос, который он слышал во сне все эти кошмарные дни. Голос Лены.

Он прозвучал где-то совсем рядом, за поворотом, за глухой бетонной стеной соседнего гаража. Резкий, пронзительный, раздирающий душу отчаянием и надеждой:

— **БАРИСИИИИИК!!!**

Звук ударил Бариса, как физическая сила. Он вздрогнул всем телом, шерсть на загривке и спине встала дыбом сама по себе. Его желтые глаза, мгновение назад полуприкрытые усталостью, **расширились до предела, загоревшись диким огнем.** Он узнал этот голос. Узнал сквозь всю грязь, боль, голод и немыслимое расстояние. Узнал *ее*.

**Лена.**

Она была *здесь*. Совсем рядом. Всего в десятке метров, за этой проклятой бетонной стеной! И она *звала его*! Узнавала! Даже в этом жалком, изможденном, облезлом виде!

Все внутри Бариса взорвалось. Забыл про усталость, про колтуны, про ноющие лапы, про зудящие царапины, про пустой, урчащий желудок. Одна мысль, яркая и всепоглощающая: *ОНА!*

Он повернул голову в сторону крика, его мощная шея напряглась, грудь вздыбилась, расправляя грязные колтуны. Из его глотки, пересохшей и исцарапанной дорогой, вырвался не мяук, не урчание. Это был **громкий, хриплый, триумфальный ОР,** вобравший в себя всю его тоску, ярость, надежду, боль и непокорность. Крик души, пробивающий бетон:

— **МРРРРААААУУУУУ!!!**

*Я здесь! Я жив! Я ДОШЕЛ! ЛЕНА! Я ТУТ! СЛЫШИШЬ?!*

Он рванул на звук! Не к своим зеленым воротам – туда, откуда донесся крик! Мощные лапы, казалось, обрели нечеловеческую силу, снося усталость. Он мчался, огибая угол гаража, влетел в узкий проход между двумя коробками, перепрыгнул через валявшуюся покрышку, не видя ничего, кроме цели – того места, где прозвучал ее голос. Его сердце колотилось, выпрыгивая из груди, в ушах звенело от собственного крика и адреналина.

**Линия Лены и Семьи:**

Машина медленно ехала вдоль гаражного кооператива. Лена высунулась в окно, ее глаза, красные и воспаленные, лихорадочно сканировали каждый закоулок, каждый куст, каждую тень. Надежда и отчаяние вели смертельный бой в ее груди. *Он здесь. Он должен быть здесь. Таксист видел… водитель грузовика… запах гаража…* Она чувствовала это кожей – невидимая нить натянулась до предела, жгла грудь.

— Барисик! — позвала она еще раз, голос сорвался на хриплый шепот, силы покидали ее. — Царь! Отзовись!

Тишина. Только гул машин с ближайшей улицы да карканье вороны на крыше гаража. Сердце сжалось в ледяной ком.

— Лен, — осторожно сказал папа, тоже всматриваясь в пыльные проходы, его лицо было напряжено. — Может... Может, это ветер? Или другая машина скрипнула? Мы уже объехали... Он бы отозвался, если б был здесь.

— Нет! — резко, почти крикнула Лена. Это не ветер! Не машина! Это *чувство*! Он рядом! — Еще раз! Проедем до конца этого ряда и обратно! Пожалуйста! Он здесь! Я ЗНАЮ! — В ее голосе звучала мольба.

Папа вздохнул, но развернул машину. Она медленно поползла вдоль следующего ряда гаражей, глухая бетонная стена справа. Лена смотрела в окно, вцепившись в ручку двери, ее ногти побелели. *Где ты, Царь? Отзовись! Я здесь!*

**А в это время, за этой самой глухой бетонной стеной гаража, в соседнем проходе, Барнаби Рыжий Император Сноуфолл мчался на ее голос.** Его могучий прыжок через груду кирпичей, его хриплое, прерывистое дыхание, его грязные лапы, стучащие по земле – все это было в **метре** от нее. Отделённое лишь слепой бетонной преградой и злым поворотом судьбы.

Он выскочил на маленькую, захламленную площадку между гаражами – туда, где, по его расчетам, должна была стоять машина, откуда раздался крик. **Пустота.** Только пыль, разбитый стул и старая шина. И всепоглощающая, издевательская тишина. Он замер, тяжело дыша, озираясь. Где она? Куда исчезла? Почему не отвечает?

— Лена? — прохрипел он в мертвую тишину, но звук вышел слабым, потерянным, как писк мыши. Хриплым эхом его собственного крика. *Где ты?! Я здесь!*

Ответа не было. Только ветер гнал по земле обертку от мороженого. И издевательски громкое карканье той же вороны сверху.

*Нет… Не может быть… Она была здесь! Я слышал! Я ОТВЕЧАЛ! Я КРИЧАЛ!* Отчаяние, острое, как коготь, и холодное, как лед, сжало его горло сильнее любой собачьей стаи. Оно повалило его не физически, но морально. Его величественная осанка рухнула. Хребет, казалось, сломался под тяжестью этой нелепой, жестокой разминовки. Усталость, голод, боль – все навалилось разом, сметая последние остатки сил, выбитые адреналином. Он стоял посреди пустыря, грязный, изможденный, в нескольких **сотнях метров** от родного подъезда, но вдруг ощутил себя дальше, чем в самый страшный момент у железной дороги или в лесу с браконьерами. Предательство пространства. Ирония судьбы. Глупый, жестокий фарс.

Он опустил голову, уткнувшись лбом в холодную пыль. Тихий, хриплый звук, похожий на стон, вырвался из его груди. Не рык Императора. Звук побежденного зверя в капкане. *Они... не нашли. Не услышали. Опять.* Мысль билась, как птица о стекло. *Я был так близко... Я кричал... Почему они не пришли? Почему она уехала?*