Кот, который шел назло всем

Император и Грязный Гаврош

**Глава 15

**Линия Бариса:**

Путь от гаражей к дому, который раньше казался Барису пятиминутной прогулкой, превратился в новое испытание. Каждый шаг по знакомым, но теперь чужим улицам давался с трудом. Усталость, накопившаяся за дни скитаний, сковывала мышцы тяжелее грязевых колтунов. Знакомые дворы, детские площадки, подъезды – все выглядело как декорация из прошлой жизни. *Вот тут Тузик валялся... Там та бесцеремонная стая пыталась вторгнуться... А здесь Лена вечно роняла ключи...* Мысли путались. Он шел на автопилоте, ведомый запахом дома, который теперь, казалось, то усиливался, то почти исчезал, обманывая его.

Солнце клонилось к закату, окрашивая мир в багрянец, когда он свернул в тихий переулок между старыми пятиэтажками. Здесь было тихо, пахло пылью и сиренью. И вдруг – **визг.** Не щенячий, а злобный, агрессивный. Потом – жалкое, тонкое **мяуканье.**

Барис остановился как вкопанный. *Опять? Неужели во всем городе только и делают, что обижают котят на пути королевской особы? Или это карма за те две мыши, которых я не доел в подвале?*

Он устало выглянул из-за угла подъезда. На заасфальтированной площадке у мусорных контейнеров **две дворняги,** среднего размера, но с перегаром злобы на мордах, с остервенением облаивали **маленький, черный, как ночь, комочек.** Котенок. Совсем крошечный, едва оторвавшийся от земли. Он отчаянно шипел, выгибал спинку, делал смешные выпады лапкой без когтей, но его храбрость лишь смешила псов. Один из них, потрепанный жизнью кобель с ободранным ухом, подскочил и толкнул котенка мордой. Тот кувыркнулся с жалким писком.

*Хм, – мысленно процедил Барис, не испытывая ничего, кроме глубокой усталости и легкого раздражения. – Двое на одного ребенка. Неспортивно. Неэтично. И вообще – мусорят шумом в королевских владениях. Точнее, вблизи подступов к ним.* Ему было плевать на этого черного шарика. Дом был *близко*. Но вид тупого торжества псов резанул по нервам. Порядок должен быть. Хотя бы на пути к трону.

Он не стал рычать или шипеть. Он просто **вышел на площадку.** Медленно, тяжело, всем своим грязным, изможденным, но все еще внушительным видом. Его тень легла на асфальт между псами и котенком.

Дворняги замерли, оглянулись. Их рычание сменилось на удивленное, а потом испуганное тявканье. *Ой! Кто это?! Большой! Страшный! И пахнет... помойкой и победой?* Они попятились, поджав хвосты.

Барис остановился, уставившись на них своими гипнотическими желтыми глазами, полными немого вопроса и глубокого презрения. Взгляд говорил: *Вам мало проблем? Убирайтесь. Сейчас. Пока я не решил, что вы стоите потраченных на вас калорий.*

Этого хватило. Псы, взвизгнув, рванули прочь, оставив за собой шлейф панического лая.

*Ну вот. Тишина. Почти.* Барис повернулся, чтобы продолжить путь. Его лапы буквально горели от желания лечь на свой диван. Но почувствовал легкий тычок в бок. Котенок не убежал. Он стоял, дрожа всем телом, но его огромные зеленые глаза смотрели на Бариса не со страхом, а с немым, безграничным обожанием и... голодом.

— Ты... ты меня спас! — пискнул он, снова тычась мокрым носиком в грязную шерсть Бариса, на этот раз пытаясь найти сосок. — Ты большой! Как папа! Я Черныш! Голодный!

Барис брезгливо отодвинулся. *Папа?! Господи, нет! Я – Барнаби Рыжий Император Сноуфолл! А ты, черный комок, явно не царских кровей. И где твои настоящие родители? На помойке?*

— Не тычься, мелочь, — процедил он хрипло. — И не ищи еду там, где ее нет. Я не буфет. Что ты тут делаешь один? Выглядишь, будто тебя выкинули вместе с этим мусором. — Он кивнул на контейнеры.

Черныш опустил голову, его крошечные плечики дрогнули.
— Меня... меня купили! — произнес он с наигранной гордостью, но голосок дрожал. — На птичьем рынке! За целых пять тысяч! Сказали – британец! Только... — он всхлипнул, — потом повезли к доктору. Тот посмотрел, посмеялся и сказал: "Дворняга обыкновенная, с рынка? Зря деньги потратили". А потом... потом они привезли меня сюда, поставили коробку у этих баков и сказали: "Не страшный, кто-нибудь да подберет". И уехали. — Большие зеленые глаза наполнились слезами. — Я не понял... Что я сделал не так? Я же хороший! Я старался!

Барис замер. В его усталом циничном сердце что-то кольнуло. Не жалость – Императоры не ведают жалости. Скорее... **возмущение.** Возмущение такой жестокой, тупой несправедливостью. *Выбросить... за "не ту" породу? За бумажку? Да этот ветеринар сам, наверное, дворняга в белом халате! А хозяева... типичные двуногие идиоты, покупающие "статус" в коробке.* Он вспомнил свой "салон", где его тоже оценивали по шерсти, но хотя бы не выбросили... пока.

Он посмотрел на Черныша. Маленький. Глупый. Доверчивый. Совершенно не приспособленный к улице. Оставить его здесь – значит подписать смертный приговор от голода, холода, собак или "добрых рук" с сомнительными намерениями. *Великолепно. Недостаточно своих проблем? Теперь вот, грязный гаврош на шее. Лена точно взвоет. "Царь, где ты был? И что это за сажевый шарик?"*

Он тяжело вздохнул, выпуская когти и впиваясь ими в асфальт от бессилия. *Ну что ж... Придется. Видимо, королевское милосердие – это не выбор, а неизбежность. Хотя... милосердие – громко сказано. Скорее, нежелание тащить на совести еще одну смерть. И элементарное чувство порядка: раз спас, надо довести до пункта назначения. Как посылку.*

— Слушай сюда, Черныш-Пятитысячник, — сказал он, стараясь звучать сурово, но хриплый голос выдавал усталость. — Видишь, в каком направлении я иду? — Он ткнул носом в конец переулка, откуда уже виднелся угол их дома.

— Туда? — спросил котенок, с надеждой глядя в указанную сторону.

— Туда. К моему королевству. И если ты будешь идти тихо, не орать при виде каждой голубиной пердь, не путаться у меня под ногами и вообще вести себя как подобает скромному... э-э... пажу при Императоре... — он скептически оглядел грязный комочек, — ...то, возможно, я допущу твое присутствие на подступах к трону. А там... — он фыркнул, — мои прислужники решат, что делать с потерявшимся "британцем". У них опыт уборки... всякого разного.