Кот, который шел назло всем

Мыльная Опера и Куриный Апокалипсис**

*Глава 17:

**Линия Лены и Семьи (и гостей):**

Квартира превратилась в полевой госпиталь и химлабораторию одновременно. Барис, водруженный на папину куртку посреди ванной комнаты, напоминал грязный, полуразрушенный памятник самому себе. Черныш, закутанный в махровое полотенце на руках у мамы, дрожал как осиновый лист, его зеленые глаза метались по кафелю, сантехнике и льющейся воде с животным ужасом.

— Осторожно, осторожно, — причитала мама, пытаясь успокоить котенка. — Водичка теплая, хорошая... Смотри, пузырики!
— Пузырики кусаются?! — пищал Черныш, пытаясь зарыться глубже в полотенце. — Они же шипят! Как змеи!
— Это шампунь, глупыш, — улыбнулась мама, но в глазах читалась паника. Она никогда не мыла котят, выброшенных с помойки. — Он пахнет... ромашкой. Видишь? Цветочек.

Тем временем Лена и папа столкнулись с главным монументом. Барис не просто сопротивлялся – он вел священную войну против Воды и Пены. Когда Лена попыталась аккуратно смочить лапу теплой водой из ковшика, он издал звук, средний между воплем сирены и проклятием древнего дракона, и рванулся в сторону, сметая бутылку с шампунем. Пена брызнула во все стороны.

— Царь! — вскрикнула Лена, пытаясь поймать скользкое, покрытое грязью и пеной тело. — Успокойся! Это необходимо! Ты же весь... в... в истории!
— ИСТОРИЯ МОЕЙ ИМПЕРИИ! — прохрипел Барис, вырываясь и пытаясь забиться в угол между ванной и унитазом. Его желтые глаза, теперь очищенные от грязи вокруг, горели диким, оскорбленным негодованием. — А ЭТО?! ЭТО ОСКВЕРНЕНИЕ! Я ВАМ НЕ КОВРИК ДЛЯ НОГ! Я ПРОШЕЛ ОГОНЬ, ВОДУ И МЕДНЫЕ ТРУБЫ, ЧТОБЫ УМЕРЕТЬ В ЭТОЙ... ЭТОЙ ПЕННОЙ ПУЧИНЕ?! ГДЕ МОЕ ДОСТОИНСТВО?! ЛЕНАААА!

— Папа, держи его! Осторожно за передние лапы! — командовала Лена, вооружившись мягкой губкой. Она чувствовала под слоем грязи и пены острые ребра, следы блошиных укусов, глубокие царапины на боку. Сердце сжималось. — Все хорошо, Царь, все хорошо... Вот, видишь? Грязь смывается... Ты снова рыжий! Ну почти...

Битва длилась добрых полчаса. Барис орал, плевался пеной (к ужасу Черныша, который решил, что "Большого Папу" травили мыльной отравой), царапался (слабо, но с намерением) и в целом вел себя как одержимый. Папа вышел из ванной мокрый с головы до ног, в пенном ореоле. Лена выглядела так, будто пережила ураган. Но Барис... Барис лежал на свежем полотенце на полу, тяжело дыша, но **чистый.** Тускло-рыжий, мокрый, жалкий и бесконечно усталый, но чистый. Его величественная грива висела жалкими прядями, но в глазах, несмотря на усталость, уже горел проблеск прежнего высокомерия. *Вы искупали Императора. Запомните этот день. Это ваш звездный час, прислужники.*

Черныша мыли быстрее, но не менее драматично. Он не дрался, он **тонул.** В истерике. Каждый пузырек шампуня был для него демоном, теплая вода – кипятком, а фен (который мама попыталась включить на минимальной мощности) – ревом космического зверя. Он выл, вырывался и в итоге спрятался под раковину, откуда его с трудом извлекли, превратившегося в дрожащий, пушистый черный шарик с безумными зелеными глазами.

— Никогда! Никогда больше! — всхлипывал он, когда его заворачивали в сухое полотенце. — Вода – зло! Пузыри – монстры! А тот гремящий зверь... он хотел меня съесть! Я чувствовал!
— Это фен, малыш, — успокаивала мама, вытирая его. — Он сушит. Смотри, какая ты теперь пушистая красавица! Настоящий черный ангелочек!
— Я паж! — поправил Черныш, но уже с меньшим энтузиазмом, завороженно разглядывая свою собственную, теперь пушистую, черную лапку. — Ой... она мягкая...

Пока "чистюли" отходили от водных процедур на кухне (Барис на подстилке под столом, Черныш – на теплой грелке, завернутой в плед, на стуле), в квартире наступила вторая фаза операции: **Кормление.** Папа, как главный интендант Империи, развернул настоящую полевую кухню. Были вскрыты запасы:
1. Дорогая влажная паштет для чувствительного пищеварения (для Бариса).
2. Детское мясное пюре без соли (для Черныша, на всякий случай).
3. Миска с чистейшей водой.
4. И... священный Грааль – отварная куриная грудка, мелко нарезанная.

Запах курицы, разнесшийся по квартире, произвел эффект разорвавшейся бомбы. Барис, который, казалось, уже впал в кому, **взлетел** на лапы. Его глаза, теперь ярко-желтые и ясные (после вымытой грязи), загорелись лихорадочным блеском голода. Он забыл про усталость, про достоинство, про все. Он подбежал к своей миске с паштетом и... **замер.** Нюхнул. Фыркнул. Посмотрел на Лену с немым укором: "*ЭТО?! После всего, что я прошел?! Где МЯСО?!*"

Черныш, почуяв аромат, забыл про страх фена. Он сполз со стула и, пошатываясь, подбежал к своей миске с пюре. Ткнулся носиком. Лизнул. Его зеленые глаза округлились до невероятных размеров.
— Ваше Величество! — пискнул он, потеряв дар речи от восторга. — Это... это НЕБО! Оно в мисочке! Оно теплое! Оно вкуснее... вкуснее самой жирной мышиной мечты! — И он нырнул в миску с таким энтузиазмом, что чуть не перевернул ее.

Барис с презрением посмотрел на пажа, уплетающего "небо", и снова уставился на Лену. Он подошел к миске с паштетом, ткнул ее лапой и громко, выразительно **БЛЕВНУЛ.** Не по-настоящему, конечно. Просто звук. Очень красноречивый. "*Видишь, что твои консервы со мной делают? Где. Мясо?*"

Лена не выдержала. Она рассмеялась сквозь слезы.
— Ладно, ладно, Ваше Величество! Сейчас, сейчас! — Она бросила в его миску щедрую горсть курицы поверх паштета. — Только не давись! Медленно!

Барис не стал ждать второго приглашения. Он набросился на еду с таким сокрушительным аппетитом, что Лена испугалась – он действительно мог подавиться. Она села рядом, гладя его по мокрой еще спине, и приговаривала: "Тихо, Царь, тихо... Еды много... Все твое..."

Черныш, насытившись первым восторгом, подошел к миске Бариса, завороженно глядя на куски белого мяса. Он робко потянулся носиком.
— Ваше Величество... а это... это тоже небо? Можно попробовать... крошечку?
Барис, не отрываясь от еды, рыкнул низко, но без настоящей злобы. Просто: "*Мое. Не лезь.*"
Черныш попятился, но не обиделся. Он снова нырнул в свое пюре, громко чавкая и мурлыча как маленький моторчик. "*Мое небо тоже ооочень вкусное!*"