Кот под Новый год

2. Важнее всего на свете

Любовь

— Жива? Цела? Дура! — пронзает ватную голову мужской голос.

Это кто дура? Я? Сейчас я ему покажу, кто из нас дура. Только сообщение дочитаю. Оно сейчас важнее всего на свете. Поэтому, не отлипая от рулевого колеса, снова тяну к лицу телефон, который даже в этой ситуации до сих пор в моей руке. Зажат с такой силой, что странно, как он еще не рассыпался.

"Этот Новый год Стёпа встречает..."

— Ты совсем обалдела? Всю дорогу в телефон пялилась, и сейчас не можешь оторваться?

Да подожди. Не мешай.

"... встречает со мной. Потому что мы..."

— Слышь ты, кукла!

Отстань!

"... мы любим друг друга..."

— Ты чё, бессмертная?!

— Отвали, идиот!

Ой, я что, это вслух сказала? Бли-ин.

— Что ты сказала? — рявкает и, схватив меня за плечо, отрывает от руля, припечатывая к спинке сиденья.

Очередной приступ острой боли пронзает тело. Особенно сильно режет грудную клетку. Тут же прикладываю руки к ней. В одной по-прежнему телефон. Он жжет сильнее боли. Буквально разъедает грудь. Но и бросить его не могу. Жмурюсь и стискиваю челюсти.

— Ты в порядке? Скорую вызвать?

Скорую? Это там, где врачи работают? Хирурги, например. Нет. Хирурги не ездят на скорой. Они встречают Новый год с другими женщинами...

— Эй, ты чего плачешь? — грубый голос становится мягче, приятнее. — Так больно? Всё, я вызываю скорую.

— Нет. Не надо, — сиплю натужно. — Я в порядке.

Почти. Если не брать в расчет нож в моей груди. Он еще не целиком вошел в сердце. Для этого нужно дочитать сообщение. Но я не могу. Глаза не открываются.

— Что там написано? — спрашиваю, протягивая телефон незнакомцу, лица которого еще даже не видела.

Молчит. Мне почему-то кажется, что он хмурится. Затем руку опаляет касанием, и неожиданно телефон больше не жжет кожу.

— Верни! — дергаюсь, разлепляя веки, но тут же останавливаюсь и мычу, потому что боль снова простреливает в том же месте. — Я попросила прочесть, а не отбирать телефон! Отдай!

И правда хмурится. Огромный-то какой! Да еще и злой!

О. Бо. Ги.

Конечно, злой! Потому что я смяла великолепный зад его Мерса!!! Почему это не милый дедушка на копейке? И номера еще такие... Говорящие! К 001 ОТ. Странно, что не Х 666 ЕР. Господи, о чём я думаю вообще?!

— Глуши своё корыто и пойдём.

И уходит. С моим телефоном! В котором сообщение! Даже не знаю, от кого, но я должна его прочесть до конца.

Задерживаю дыхание, чтобы со скрипом вытерпеть боль, включаю "аварийку" и выползаю из своего корыта. За которое еще плачу кредит, между прочим! Точнее Стёпа платит. И плетусь к шикарной тачке, которую я слегка подретушировала. Совсем чуть-чуть. Ну что он так злится?

Ах да. Один его задний фонарь стоит дороже всей моей машины. Наверное, поэтому.

Блин! Новый год! Он же вот-вот наступит! Что делать?

Ускоряю шаг. Боль вроде немного притупляется, и я почти смело падаю на пассажирское сиденье, хлопая дверью чуть громче, чем рассчитывала. Нервы.

— Аккуратнее, — недобро рычит хозяин этого космического корабля.

— Да чего уж, — бормочу себе под нос, но он слышит, потому что взглядом мечет молнии.

— Итак, барышня, — произносит с сарказмом.

— Любовь, — вскидываю на него недовольный взгляд.

— Что? — сводит брови на переносице.

— Имя такое. Лю-бовь. Не слышал никогда?

Впервые в жизни я так разговариваю с незнакомым человеком. Сразу на "ты". Минимум вежливости, максимум грубости. Да и он не лучше.

— Теперь оно у меня в черном списке.

— Да и пожалуйста, — фыркаю.

— Меня зовут Евгений. Итак, Любовь, — произносит моё имя со странной интонацией. Словно на вкус пробует. — Значит ты, — давит этим словом, — из-за того, что пялилась в телефон за рулем, повредила мою машину...

— И свою, — добавляю резко.

— Мою машину и своё корыто, — исправляется, но не так, как я ожидала. — Как, а главное, в какие сроки, — стучит указательным пальцем по круглому стеклу своих, очевидно, дорогущих наручных часов, — ты думаешь решить эту проблему?

— Ну, для начала нужно вызвать сотрудников, — начинаю почти бодро, но осекаюсь под его смехом, добавляя: — ГАИ...

— Ты серьезно?

Когда он смеется, его лицо становится красивым, а голос приятным, я даже немного зависаю. Пока до меня не доходит смысл сказанных им слов. Вот же гад!

— В это время? — с той же наглой усмешкой продолжает он. — Сегодня?

А что сегодня? Новый год! Стёпа!

— Верни мне телефон!

— Зачем? — спрашивает ехидно.

— Мне нужно прочесть сообщение! И вообще, — хохлюсь я недовольно, — какое ты имеешь право...

— Я удалил его, — говорит с легкостью...

— Что?

— Я удалил то сообщение.

Внутри меня что-то ломается. С таким оглушительным треском, что за ним я не слышу собственную истерику.