Кот под Новый год

3. Не моя, но Любовь

Евгений

Когда я ехал от родителей к друзьям и мысленно произнес в голове фразу: "Хотел бы я посмотреть на эту любовь", не думал, что судьба подкинет мне ее в образе глупой куклы, которой не то что за руль садиться нельзя, а лучше вообще из дома не выходить. Мелкая истеричка. Это я должен орать и злиться на ее идиотскую невнимательность.

Ехал в правом ряду, потому что скоро нужно было свернуть с трассы, никому не мешал. Вдруг она притормозила и перестроилась с левого ряда прямо передо мной. Объехал, как раз чтобы избежать ее манёвров. Заранее включил поворотник, сбавил скорость. Еще в зеркала глянул, смотрю — всё то же корыто сзади. Ну не тупая же, должна видеть, что у меня и "стопы" горят, и поворотник мигает.

Куда ж там?! Она в телефон пялилась, как оказалось!

Меня друзья ждут в моем же доме, а я тут! На трассе! С какой-то Любовью! И черт меня дёрнул к родителям мотнуться. Ладно, не черт, а обещание. Месяц назад дал слово матери, что обязательно заскочу до Нового года, а сам провалился в работу. Конец года всегда нервный. Вот и поехал, когда смог и когда вспомнил. Лучше бы не делал этого. Мать бы не обиделась. Наверное. Батя бы отчитал, но это ерунда. В тридцать лет разве могут нотации отца иметь какой-то вес? Ну, побубнит и успокоится. Они часто занимаются этим с матерью напару. То не приезжаю, забываю о них. То, вот, не женился еще. Любовь свою не встретил...

Вот. Встретил! Не свою, конечно, но Любовь! И на фига?

Тачку теперь ремонтировать. Да еще и за свои бабки. У этой непутёвой точно таких денег нет. Даже если продаст своё корыто. А чтобы воспользоваться страховкой, нужно действительно ждать гайцов.

И всё бы ничего, если бы не час до полуночи. Точнее до Нового года.

И тут два варианта: встретить Новый год с Любовью, а не с друзьями, которых я не видел, кажется, вечность; или самому ремонтировать тачку.

Свалилась мне на голову. Как этот снег, которого уже никто не ждал. Еще и с проблемами какими-то. Личными. Черт знает, зачем я удалил это сообщение. Сам не понял. Липкое ощущение мерзости резко зашкворчало за ребрами, и пальцы сами сделали это. Но то, что случилось потом, вызвало бурю помощнее. Она расплакалась. Точнее, разревелась.

И вот я сижу в своей тачке и не знаю, что делать. Женские слезы всегда вызывали у меня странное ощущение. Жалость и сильное желание остановить процесс.

Но эту девчонку я вижу впервые в жизни. Будет странно, если я начну ее успокаивать.

Как же душит это состояние беспомощности! За ребрами клокочет неконтролируемая злость: на ее слезы, на ее безответственное поведение за рулем, на то, что, как и миллионы тупых куриц, она тратит своё время на какого-то ублюдка. Хотя мне‐то что с этого? Ее дело. Ее жизнь.

— Прекращай истерику, — сам не узнаю свой циничный голос. — Давай решать проблему.

— Ты знаешь, как восстановить удаленное сообщение? — заикаясь, спрашивает она, поднимая заплаканное лицо.

— Ты в своём уме? — офигеваю с ее глупости. — Я про тачку свою.

Она на миг теряется, будто забылась, где и почему находится. Осматривается в салоне. Да, детка, это не твоё корыто. Тут каждый элемент — произведение искусства.

— У меня нет таких денег, — выдает глухо. — Поэтому или ждем сотрудников полиции, или...

— Ты совсем офигела? — рычу я, ощущая микро-взрывы в башке.

Если до этого вариант с тем, что я встрял на бабки и буду сам ремонтировать свою машину, еще был на рассмотрении, то теперь нет. Однозначно. Страховая — значит страховая. И похер на то, что совсем скоро бой курантов. Это будет самый идиотский и самый конченый Новый год в моей жизни, но я принципиально не стану ей помогать. Ее праздник, к слову, тоже испорчен. Хоть и не только мной.

— Значит, ждем полицию, — отрезает она и смотрит на меня слишком твердо, хоть и во взгляде что-то сломлено, будто ее внутренный мир треснул и находится на грани краха.

Губы поджаты, брови нахмурены, а в воинственном взгляде по-прежнему плещется влага. В приглушенном свете не вижу цвета ее глаз. Светлые. И почему-то мне кажется, что голубые. Яркие.

Мысленно даю себе подзатыльник. Чего это я залип? Обычная тёлка. Ничего особенного. Меня даже какая-то похожая ждет дома, где уже вовсю царит атмосфера веселья.

"Не похожая", — шепчет внутренний голос, и я перевожу дыхание, сбрасывая наваждение с плеч.

— Дай телефон, — шипит сквозь зубы, но я не отдаю, ухмыляюсь. — Я вызову сотрудников.

В этот момент начинает звонить мой. Вовремя. Ее "китайца" перекладываю в левую руку, а правой подношу к уху свой смарт.

— Да, — отвечаю сухо.

— Котик, ну ты где? — недовольно мурлычет Алёна или Алиса... Не помню.

— Я, по ходу, буду не скоро, — откидываю голову на спинку сиденья, рассматривая потолок. — Передай парням, что в лучшем случае часа через три приеду, а то и к утру.

Не вижу, но чувствую, как что-то невесомо касается моего бедра. От этого по телу разбегается приятное тёплое ощущение.

— В смысле...

Она что-то продолжает скулить, но ее противный голос перебивает другой. Тоже женский, только тот, что гораздо ближе.

— Отдай мой телефон! — рычит девчонка и тянется через меня к той руке, в которой зажато ее устройство.

Какая наглая! Ее близость вызывает противоречивые чувства. Прикосновения будят во мне не самого доброго зверя.

— Ты с кем? Кто это сказал? Ты не один? — отсчитывает меня та, кто совершенно не имеет на это права.

Но сейчас меня больше беспокоит близость девчонки, которая отчаянно тянется за своим телефоном. Да я теперь принципиально скорее раскрошу его в своих руках, чем верну ей.

— Не твоё дело, — завершаю разговор внезапно севшим голосом.

Намеренно увожу левую руку дальше, вынуждая Любу практически лечь на меня, активно двигаясь за убегающей возможностью заполучить свою вещь.

В нос ударяет дурманящий запах, а взгляд всё дольше задерживается на сомкнутых от злости губах. Воздух в салоне густеет, электризуется, становится осязаемым и пышет на меня жаром злости голубоглазой девчонки с волосами цвета пшеницы.