Кот под Новый год

8. Дурные мысли

Любовь

Квартира встречает меня тишиной и одиночеством. Поэтому, сбросив верхнюю одежду и обувь, сразу включаю огоньки на елке, зажигаю ароматическую свечу на кухонном столе и только после этого плетусь в ванную. С удовольствием умываю пропитанное солью слез лицо и уже немного бодрее иду на кухню. Спать не хочется. Хотя была уверена, что приду и вырублюсь. Прямо так, в одежде.

Достаю из холодильника бутылку игристого, ставлю ее на стол и устало опускаюсь на стул. Сначала, подперев щеку кулачком, долго смотрю на запотевшее темное стекло с красивой золотой этикеткой. Потом беру мандарин, чищу его, но не ем. Разделяю на дольки. Беру еще один и повторяю те же действия. Это меня успокаивает. Жаль, только мандарины закончились. Тогда я начинаю делать из долек цветочки, домики, кораблики.

Интересно, если бы не было в моей жизни Гусарова, я могла бы влюбиться в Женю? Легко. В таких, как он, можно по уши втрескаться, даже просто увидев со стороны. А мне "посчастливилось" провести с ним целую ночь.

Усмехаюсь сама себе. Глупые мысли. Бестолковые. Моё сердце занято и давно.

Да, за последний год наши отношения с Гусаровым сильно изменились. Он много времени проводит на работе, а я только и жду, когда вернется. Не со смены. Жду, когда вернется мой прежний, любимый Степа. Тот, с которым мы могли часами болтать о всякой ерунде и смеяться до слез, а потом... Потом любить так, что сердце заходится в бешеном танце, а постель под нашими телами горит жарче солнца в пустыне.

Сейчас мне кажется, это было в другой жизни. Не с нами.

Но мы справимся, я уверена! Этот кризис напрямую связан с усиленной работой Гусарова над повышением. Поэтому он и трудится больше остальных, вкалывая на внеплановых дежурствах и отказывая себе в отпусках.

Да, всё дело в том, что я истосковалась по его вниманию, а не в каком-то особенном влиянии на меня малознакомого мужчины. Но всё равно хорошо, что мы больше не встретимся. Еще лучше было бы вообще не знать друг друга. Теперь мне еще машину ремонтировать. Но в этом я виновата сама.

Только... игрушка. Но ее я могу отправить курьером. Не в каменном веке живем.

И вообще, сколько можно думать о нем? Скорее бы Степа вернулся. Вдохну его запах, прижмусь так плотно, что вытесню абсолютно все дурные мысли. Забуду чужие взгляды, голос, прикосновения...

Окончательно прихожу в себя, когда вывожу дольками букву, которой нет в имени моего мужчины. Сгребаю их руками и выбрасываю в урну. Да простят меня любители мандаринов, являющихся символом Нового года. Теперь для меня этот праздник ассоциируется не только с ними, но и с Женей. А нотки цитруса в его парфюме, по ощущениям, до сих пор витают около меня.

Раздеваюсь до гола. Бросаю вещи в стирку и заваливаюсь на кровать, где отчетливо пахнет Степой. Меня неожиданно начинает мутить. Не от запаха, а от себя. Хотя я ничего такого, за что мне могло быть стыдно, не делала.

Зарываюсь в одеяло с головой. Долго кручусь с бока на бок, не могу уснуть. Вырубаюсь уже под утро, когда за окном светлеет. Встаю по привычке в десять, к приходу Гусарова с дежурства. Но его нет. Задерживается.

Звоню — не отвечает. Лишь пишет скупое: "Скоро буду".

Нормально. Такое бывает. Жду.

В обед слышу щелчок дверного замка, и сердце тут же срывается на бег. Пульс учащается и грохочет в висках. Лечу к двери. Счастливая. Будто и не было в ночи странного сообщения. Как только вижу родной силуэт, с визгом "привет" бросаюсь в любимые объятия, изо всех сил сцепляя руки на его шее. Втягиваю запах и замираю. Застываю, словно статуя. Крепкие руки прижимают меня к сильному телу, а я боюсь рассыпаться в этих объятиях.

Медленно сползаю, с трудом расцепляя окаменевшие руки, и делаю шаг назад, всматриваясь в любимые черты. В них не та усталость, с которой он приходит со смены. И пахнет от него не дезрастворами, а... духами? Женскими. Чужими.

— Малыш, — виновато тянет он, — я всё тебе объясню.

Гусаров делает шаг ко мне. Я же снова отступаю назад. Внутри всё сжимается и летит куда-то в пропасть.

— Ты был не на дежурстве... — говорю еле слышно.

Не отвечает. Лишь поджимает губы и смотрит так, что мне кричать хочется. Но я не могу. Будто кто-то зажал мне рот. И этот крик разрушает меня изнутри. Как взрыв: резко, громко и всеобъятно.

— Ты обманул меня... — мой голос ломается, превращаясь в скрип.

— Послушай, — немного мешкает он. — Прости. Я всё объясню! Выслушай!

Вот так. Просто "прости". Сказал, что вызвали на дежурство, а сам встречал Новый год с другой...