Кот под Новый год

12. Кот

Любовь

— Люб, ну чего ты завелась? — одной рукой Стёпа слегка сжимает моё колено, второй — управляет машиной. — Ты же знаешь мою маму, — усмехается, в очередной раз показывая свое отношение к этой ситуации.

Но я вся не здесь. Не в машине Гусарова. Где-то далеко отсюда. В другой машине и с другим человеком. На запястьях так неуместно вспыхивают следы от прикосновений чужого мужчины. Перед глазами горят яркие изумруды.

Мы же договаривались. Зачем он написал мне? И почему внутри меня всё звенит от одного только слова "привет"? Воздуха не хватает. Салон автомобиля давит, сужается.

— Лю-юб, — возвращает меня в реальность голос Степы, — ну прекращай. Даже я уже не злюсь на то, что ты машину ударила.

— Это всего лишь машина, — как под гипнозом говорю я, не отрывая взгляда от дороги, но при этом не видя ничего. — Железо. Это можно исправить, починить. А твоя мама... она ненавидит меня! И я не понимаю, за что?

— Ты преувеличиваешь. Любите вы, женщины, драматизировать, — его рука на моём колене начинает неприятно жечь.

— Я преуменьшаю, Стёп, — поворачиваю голову к нему, хмуро всматриваясь в родные черты лица.

— Малыш, это гормоны, — говорит с ухмылкой, а сам будто тоже не здесь.

Дальше едем молча. Лишь телефон жалит мое бедро через джинсовую ткань. Украдкой бросаю взгляд на Гусарова и, убедившись, что ему нет до меня дела, достаю смарт.

Сердце тут же заходится в сумасшедшем ритме. Чувствую себя предательницей. Ведь мне бы не понравилось, если бы Гусаров с кем-то общался, еще и за моей спиной. Но непослушные пальцы сами набивают "Привет" и тут же закрывают мессенджер.

В груди вспыхивает пожар. Боюсь даже взглянуть на Степу. Ведь если он увидит моё лицо, точно всё поймет.

Поймет что? Что мне написал человек, машину которого я помяла? Может, он оправился от шока и хочет потребовать компенсации свыше суммы страховки? А я напридумывала невесть что. Думаю о нем.

х-(ххх)-ххх-х0-01: Как ты? Муж не отругал?

Внутренности сворачиваются, а вдыхаемый воздух кажется горячим и едким.

Отругал. Но ему какое дело до этого? Однако ответить честно почему-то стыдно.

Я: Нет.

Отвечаю коротко и всё же смотрю на Степу. Он задумчиво стучит пальцами по рулю и немигающим взглядом смотрит вперед. В руке снова оживает телефон, и я моментально прилипаю к экрану.

х-(ххх)-ххх-х0-01: Уже придумала, какую игрушку мне свяжешь?

Я: Да.

Опять вру. Ничего я еще не придумала. Тут бы взгляд его из воспоминаний выдрать, чтобы было в голове место для размышлений.

— Кто пишет? — вздрагиваю от голоса Стёпы.

Вспыхиваю, как спичка, пойманная с поличным. Тело охватывает полчище мурашек, а в горле пересыхает.

Я должна сказать правду. Если сейчас совру, буду врать и потом. А я так не могу. Но имя его произнести не получается. Будто язык к нёбу прирос. Не двигается так, как должен.

— Кот, — сипло выдавливаю я.

— Кто? — непонимающе сводит брови Стёпа.

— Кот, — повторяю, прочищая горло. — Человек, которому буду вязать игрушку. Кота, — поясняю я.

И ведь не вру. Это правда.

"Только не вся", — смешок своего же голоса звучит в голове.

Степа знает, что я могу записать в телефонной книге заказчика игрушки таким образом. Не впервые. Но сейчас это больше похоже на... обман?

— Я где-то слышал, что беременным нельзя вязать, — его внимание, снова устремляется на дорогу, а вспыхнувший вдруг интерес ко мне гаснет.

И сейчас я этому рада. Прикладываю ледяные пальцы к щекам и едва не обжигаюсь от их жара. Дыхание никак не выравнивается. Потому что сердце без остановки барабанит в груди.

Телефон снова вибрирует в руках, и я, не глядя, выключаю его. Хватит. Больше не хочу врать.

Дома отвлекаюсь на новогодние фильмы. Классика никогда не надоест. Сколько ни смотрела, каждый раз не могу оторваться. Только сегодня в голове всплывает запах, голос и взгляд мужчины. Не моего. Чужого.

— Ты не ела у мамы, — Степа неожиданно приносит салат с говядиной и присаживается на диван рядом со мной.

— Спасибо, — недоумённо беру в руки тарелку и тону в его сером взгляде.

— Тебе больше нельзя изнурять себя голодом, — нежно целует в губы. — Твой организм теперь принадлежит не только тебе, — улыбается так тепло, как раньше.

А у меня от этого кошки за ребрами скребут. Вот же он — тот самый Степа, которого я когда-то так сильно полюбила. Блуждаю по его мужественному лицу и не понимаю, где он всё это время был? И одновременно виню себя, что даже "возвращение" любимого не вызывает у меня должных эмоций. Кот проклятущий все мысли спутал.

— Ну? Чего застыла? — тепло усмехается Степа и начинает сам меня кормить.

Послушно ем, открывая рот каждый раз, когда он подносит вилку к моим губам. По телу разливается тепло, и мне отчего-то хочется плакать. А когда тарелка становится пустой, Степа убирает ее на деревянный подлокотник дивана и, потянув за руку, бережно усаживает меня к себе на колени. Но погрузиться в приятную негу не даёт дискомфорт. Неприятный. В низу живота и...

— Стой, — упираюсь в широкие плечи Гусарова. — Мне нужно... Я сейчас!

Подрываюсь и бегу в ванную. А там уже убеждаюсь, что никакие тесты делать не нужно. Теперь я и так все знаю. Достаю из шкафчика прокладки. Я не беременна...