Кот под Новый год

15. Заказчик кто?

Любовь

Выдыхаю, лишь когда закрываю за собой все замки на входной двери, будто за мной собаки гонятся. Есть коты пострашнее собак. Не внешне, нет. И даже не опасностью физической расправы. Конкретно этот Котяра пугает своей проницательностью. Словно видит меня насквозь. Даже легким скользящим взглядом разбирает на ниточки. Тянет за край пряжи, превращая даже сложную замысловатую петельку в ровную и всем понятную верёвочку. И пока я, находясь под его гипнозом, не брыкаюсь, аккуратно наматывает ее на клубок. Только зачем? Чтобы потом поиграть, вонзившись острыми когтями?

Для чего я вообще об этом думаю?

Наверное, потому, что внимание этого мужчины выглядит очень странным, нелогичным и до предательского трепета в груди волнующим. А разве это допустимо, когда состоишь в серьезных отношениях? Нет. Поэтому я, как могу, вытряхиваю все дурные мысли из головы, постоянно занимая себя делами. Встречаюсь с подружками, на денек еду к маме. А вечерами... вечерами вяжу рыжего наглого кота с зелеными глазами. Как только взяла в руки ярко-оранжевую пряжу, игрушка с первого столбика пошла ладно. Наконец-то. Скорее бы разобраться с этой проблемой.

Про машину Стёпе я соврала. Вот так. Всегда была честной, даже в мелочах. А теперь все глубже тону в пучине лжи.

Он бы не поверил. Да и я с каждым днем все сильнее задумываюсь, что есть какой-то подвох. Но с одной стороны: какой Жене интерес в моей машине? У него явно нет финансовых проблем. А с другой: ремонтировать ему за свой счет тачку чужой девушки— еще более бессмысленно. Особенно учитывая, что в аварии виновата я.

Хотя Женя, кажется, и не злится на меня. Даже Степа нет-нет, да и ковырнет больную мозоль. И это... бесит.

Я ему сказала, что поставила машину на обычный ремонт. Платный. По совету подруги. Гусаров, конечно, начал возмущаться, и в итоге мы поругались. Вот уже три дня ходим, не разговариваем. Ну как, мы-то и не видимся почти. У Стёпы нет понятия "праздник" или "выходной". Он почти всё время на работе. Только вот сегодня, накануне Рождества, дома. И даже пытается заговорить со мной.

— Что вяжешь? — подсаживается ко мне под бок и нависает сверху.

— Кота, — отрезаю, но почему-то в его присутствии не могу даже петельку крючком вытянуть.

— Что за Кот? — спрашивает вкрадчиво, и меня неожиданно бросает в пот.

— Обычный. Рыжий, — дергаю плечом.

— Нет. Заказчик кто?

Замираю, напрягаясь всем телом. Боюсь поднять голову, чтобы не светить огненно-красными щеками.

— Мужчина один, — отвечаю глухим голосом, который, кажется, вибрирует в такт моему пульсу.

— Что за мужчина? — не отстает Гусаров.

Господи, ему всегда было плевать кому и что я вяжу. Абсолютно по боку! И именно сейчас вдруг стало интересно! Как это называется? Закон подлости? Или интуиция? А может, просто у меня на лице всё написано?

— Я его мало знаю, — смотрю на пальцы, которые сжимают почти законченную игрушку с крючком и подрагивают.

— Это не ответ, — слышу в голосе зарождающуюся сталь.

Выхватывает у меня кота и небрежно бросает в сторону, не заботясь о счете столбиков в ряду. И меня это цепляет. Сильно. Будто он сейчас посягнул на что-то важное для меня. Вскидываю хмурый взгляд и напарываюсь на смесь шока, недоумения и... ревности?

— Это хозяин машины, которую я стукнула в новогоднюю ночь! — выпаливаю на одном дыхании. — Он попросил, я вяжу! Всё? Доволен? — задыхаюсь от эмоций.

Гусаров смотрит на меня, будто бетонной плитой прибитый. Не узнает. Да я сама себя не узнаю!

— А откуда он вообще узнал, что ты вяжешь игрушки? — тихим угрожающим голосом запускает табун мурашек по коже. — Вы общаетесь?

— Нет! — рычу твердо, но вдруг, встретившись с его яростью, что-то внутри меня трескается, и я осекаюсь. — То есть... только по поводу игрушки.

Надо же. По поводу общения соврать не смогла. А вот о чем мы с ним разговариваем, как смотрим, конечно же, опустила. Как и взгляд свой бесстыжий.

Да, мне стыдно. Я не должна себя так вести. Это не правильно.

— Я требую, чтобы ты прекратила с ним общаться, — давит и голосом и взглядом, нависая надо мной.

Почему эти слова вызывают во мне протест? Ведь сама только что думала, что нужно с этим завязывать. Но стоило сказать об этом Степе, я захотела оттолкнуть его и уйти.

Больно. Где-то очень глубоко. В самом потаённом уголочке моего сердца. Там, где я пусть и шепотом, но признаю: Женя мне нравится.

И именно там сейчас вспыхивает ярким огнем злость. Она кипит в венах и мечет молнии в Гусарова. Такая маленькая часть меня, а имеет огромную власть надо мной.

Взгляд Степы темнеет. Черты лица заострились. Смотрит так, будто... Он же не ударит меня?

Крепкие руки неожиданно обхватывают мой затылок, а губы с нечеловеческой дикостью припечатываются к моим. Нагло и отчаянно терзают их. До боли. До жжения от щетины.

Не отвечаю, но и не отталкиваю. Будто сама хочу проверить что-то.

Внутри все взрывается и бурлит. Обжигает. Ранит.

Не поддаюсь, а отвечаю тем же. Так несвойственно мне, кусаю его губы, рычу от ярости.

Но, конечно, не побеждаю. Вместо этого ощущаю усиление напора и приближение того, чего я сейчас совсем не хочу. Слишком зла на него.

Сдаю позиции. Намеренно.

— Стёп, — хриплю урывками, когда он прекращает терзать мои губы. — Стёп, пожалуйста, остановись... Мне еще нельзя... Прости...

Отстраняется. Смотрит на меня диким, совершенно незнакомым мне взглядом. Только сейчас понимаю, что щеки мокрые от слез. И, видимо, именно они отрезвляют Гусарова.

Дышим так часто, что, кажется, вот-вот весь кислород в комнате закончится.

Всё тело трясет. Ноги ватные, чужие.

Продолжение... Я бы его хотела. Если бы не та самая маленькая частичка моей души, которая предательски отказывается. Требует моей капитуляции перед ней. А когда понимает, что победила, злорадно усмехается, угрожая стать больше. И в итоге завладеть мной без остатка.