Кот поневоле, или Как перевоспитать босса

Глава 4

Феликс проснулся не от холода, напротив, ему было на удивление тепло. Слух раздражало странное шуршание, и, приоткрыв глаза, Вяземский обнаружил, что уже начало светать, а он, накрытый чей-то безразмерной курткой, лежит на огромной лавке. Шум издавал дворник, метущий тротуар, и, чувствуя головную боль, Феликс снова прикрыл веки. «Чёрт, как же это меня угораздило уснуть на улице? – недоумевал он. – Дожил… И Генка хорош. Бросил… - мучили тягучие размышления, и вдруг Вяземский вспомнил. - А Верочка?» Мужчине сделалось совсем не по себе. Вместо того, чтобы провести ночь в постели с горячей подругой, он валяется на уличной скамейке будто последний бомж. «Блин… Если журналюги узнают, такой хайп поднимут!» - последняя мысль особенно больно резанула по самолюбию бизнесмена, прогоняя остатки морока.

Феликс бессознательно потянулся. К его удивлению, ни руки, ни ноги от долгого лежания на твёрдой поверхности не затекли, а наоборот, в теле ощущалась непривычная лёгкость. Он распахнул глаза. Несмотря на хмурое утро, промозглая улица казалась исключительно яркой. Мужчина зевнул, зажмурился и, протирая глаза, неожиданно вздрогнул. Рука казалась мягкой, словно завёрнутой в меховую рукавичку. Резко открыв глаза, Феликс в недоумении уставился на ладонь. «Что за фигня?» – ошарашено разглядывая кошачью лапу, подумал он. Единственно разумное объяснение, которое пришло на ум, что кто-то из приятелей ради развлечения устроил ему пранк[1].

«Понятно, почему я вчера так неожиданно вырубился, - хмыкнул Вяземский. - Подсыпали что-то, сволочи… Чтобы не почувствовал ничего, пока мне лапы на руки напяливают». В надежде увидеть довольные физиономии друзей Феликс огляделся. Сквер выглядел безлюдным, только дворник, не обращая на него внимания, продолжал мести улицу. Камеру что ли где повесили? – подумал Вяземский и, так никого не обнаружив, решил сдаться: «Ладно, выходите! Объясните, как вы это сделали?!» - хотел крикнуть он, но вместо слов из горла вылетело кошачье мяуканье. Феликс в изумлении запнулся: «Во дают! Как это им удалось?»

- Чего размяргался? – проворчал дворник. - Развелось тут котов. Проваливай домой.

Растеряно взглянув на старика, Феликс подумал: «Понятно, и этого подговорили…» Чувствуя нарастающее раздражение, он встряхнулся, сбрасывая с себя куртку: «Ну хватит, пора этому дурдому положить конец!» - проворчал Вяземский, но, кожей ощутив подвох, осторожно опустил голову. Уведенное заставило его оторопеть. Он весь был покрыт шерстью. Весь! Глаза Феликса буквально выкатились из орбит. Не веря своему субъективному сознанию, он поднялся на ноги, вернее на лапы и… обнаружил хвост! Последнее повергло его в окончательное исступление. Вяземский ошарашенно таращился на хвост, который, живя своей собственной жизнью, грациозно покачивался.

Феликс в любых ситуациях умел держать себя в руках, но тут его накрыла истерика. «Нет, этого не может быть! Это просто дурацкий розыгрыш!» - беспокойно мечась, бормотал он. В надежде скинуть шкуру кота мужчина суматошно искал застёжку-молнию, но чем больше он суетился, тем отчётливее понимал – на нём вовсе не костюм. Шерсть приросла к телу намертво и любые попытки вырвать клок приносили вполне болезненные ощущения. «Это кошмарный сон! – сменил тактику Вяземский. - Сейчас я проснусь! Да. Я проснусь, и всё будет как прежде! – убеждал он себя и даже зажмурился. - Я просыпаюсь!» - сказал он и отчаянно тряхнул головой.

Осторожно открыв глаза, мужчина с прискорбием осознал, наваждение не исчезло, он так и остался котом.

«Этого не может быть! Это простое недоразумение!» - пробормотал Феликс, чувствуя, как его убеждение разбивается о твердыню очевидного факта. Феликс растерянно осматривал московскую улицу, равнодушного дворника, серое небо - всё выглядело привычно и обыденно. Только он – Вяземский, был не он, и самое ужасное - этот парадокс являлся объективной реальностью.

Феликс нахмурился, сосредоточенно размышляя, как такое могло произойти и почему именно с ним? Прокручивая в памяти свою благополучную жизнь, он надеялся понять, за какой из грехов господь послал ему такое наказание. Неожиданно Феликс вспомнил дьявольский блеск в глазах старухи: «Ведьма! – догадался он не в силах до конца осознать безумие подобного предположения. - Я живу в двадцать первом веке! Ни колдунов, ни ведьм не бывает! Это антинаучно! - рассуждал Вяземский, но все его знания фундаментальных наук затрещали по швам, и он совершенно убеждённо произнёс: - Точно ведьма…»

- Ну чего ты всё мяучишь? - спросил дворник и, взглянув брошенную на скамейке куртку, покачал головой. - Вот ведь, напьются и хорошие вещи теряют, - Надо прибрать… Вдруг хватятся?

Вяземский презрительно взглянул на поношенную куртку, купленную явно на дешёвой барахолке, и неожиданно вспомнил про свои часы и бумажник. Оглядевшись, он с опаской прислушался к собственным ощущениям: - «Они что внутри меня? Под шерстью? И телефон? И костюм с пуховиком? – но немного подумав, Феликс с облегчением выдохнул: - Нет, такие вещи под хвостом не утаишь», - разумно предположил он. Правда, его умиротворение длилось недолго. В голове обрывками всплыли воспоминания, как чьи-то руки шарили по его карманам, как с запястья соскользнули часы, а в довершение всего кто-то освободил его и от фирменной одежды, которой он так гордился.

Собственническое нутро бизнесмена завопило: «Меня ограбили! Мои вещи!» - кипятился Феликс, и безумное сожаление о потере барахла на некоторое время затмило осознание его невероятного преображения. - Нет, я это так не оставлю!» - грозно подумал Вяземский, но что-то в его ушах едко хихикнуло: «Ну-ну! Приходит такой вот кот в ментовку и начинает мяукать, рассказывая, как у него украли дорогую мобилу, часы, костюм от кутюр и бумажник с баксами».