Кот в мочиле и Саша

7.2

На данном этапе жизни я ела, спала и зубрила конспекты. Ну как зубрила, читала и поражалась тому, что в этом мире сила, в том числе и женская имеет проявления настолько разнообразные, как грани у бриллианта.

Теперь я понимала, что наша Кнопа специализируется на изготовлении разных волшебных предметов. Душевая кабина в моем доме, — это результат творчества таких как она.

Такие, как Мара, чаще всего оседают в инспектирующих или контролирующих органах. Но вот она предпочла вольные хлеба и подалась партнёром в детективное агентство. Чего только подарок её стоил. Не иначе по каким-то своим каналам раздобыла артефакт, который невозможно купить в обычной лавке. И опять же, исходя из реплик Кнопы, за последние три года Мара вытащила эту конторку в список пяти лучших в столице.

Женщины, пусть и не ведьмы, обладали энергией творения, и именно из них выходили лучшие рукодельницы. Вот почему мне показалось, что дочка мельника мерцает. Я просто увидела её силу.

Со мной было непонятно. Теоретически, я была потомственной зельеваркой. Работала бы травницей, если бы жила с той стороны бугра, как бабушка Мары. Если я закрылась от мира в этом лесу и вот уже шесть лет кропала диссертацию, то что-то подсказывало мне, что у ведьмы с семейным делом отношения не складывались. Нет, конечно, забитый до отказа шкаф говорил о том, что руки у неё не из задницы выросли и все эти – ачи и - ины, у неё выходят, как горячие пирожки. Но как-то без огонька, я бы сказала. Один в один как в конспекте.

Видимо поэтому она и за светлую половину диссертации не смогла сесть, потому что я так и не обнаружила в её записях ни одного нового тёмного зелья.

И вот эта её хандра и тоска, и на меня начала действовать. Если так пойдёт дальше, то я застряну здесь надолго.

- Надо что-то делать, — решила я, и пошла на кухню.

У меня ещё оставалось два светлых флакона из запаса ведьмы, и сваренный мной «Счастливый селянин», ну, то есть счастье для селянина.

И в моей голове наконец-то выкристаллизовалась идея со счастьем, боровом и сельским населением большого села, самого отдалённого от моей избушки.

Если пословица верна, и при кидании добра в воду расходятся не только круги, то у меня последствия доброго дела будут сами шкалу двигать. А если мне не изменяет память, то свинья за один опорос до девяти поросят приносит своему хозяину, и значит все что сверху, это моей прибылью будет считаться.

Из меня ещё тот зоотехник получился, это гораздо позже я узнала, что кроме опороса свинья ещё поросят должна была выкормить, а сисек у неё не безразмерное количество.

А главное я даже представить себе не могла, какой это адский труд гнать борова по заданному маршруту, когда этот хряк тебя игнорирует. И то, что тропа напростец может привести не туда и не тогда, я тоже не думала.

А особенно, что в той половине леса городской голова устроит охоту, не уведомив меня. Хотя может он и уведамливал, только не меня, а Пугáвку.

Поэтому я даже и не мечтала попасть вместе с хряком на охоту, он уж точно!

Итак, по порядку.

Тропа в ту сторону оказалась заросшей и не хоженой. Миха категорически отказался оставаться на хозяйстве и никакие мои обещания и уверения на него не действовали.

- Ну, и чёрт с тобой, — плюнула на упёртое животное, — только нести я тебя на себе не собираюсь, пешком пойдёшь.

Меня окинули презрительным взглядом, и мы выдвинулись.

Минут сорок среди травы, зарослей малины и плотно стоящих сосен, тропу можно было угадать, скорее интуитивно, чем зрительно.

Но потом она увела нас в овраг.

Светлый в самом начале и становящийся все более тёмным, заросшим кустами дерезы и нависающими над головой ветками исполинских деревьев. Я радовалась, что Миха пошёл со мной. Потому что боров слушался только кота. И то, только когда тот ехал у него на шее. Первые минут пятнадцать я умаялась с ним так, что уже хотела повернуть назад. Кабан слушал, как я расписываю радужные перспективы его дальнейшей жизни, но рвения и энтузиазма не проявлял. Скакал по кустам и его раз за разом приходилось вытаскивать из них за хвост.

И Миху тоже не слушал, пока кот не разозлился и ему на шею не прыгнул.

Вот так и ехали. Кот на кабанчике, а я следом, своими ножками.

Тропа в овраге завела нас в огромную зловонную лужу, которую ни объехать, ни обойти.

Кот развернулся в мою сторону и дождался моего вопросительного взгляда.

А потом открыл рот и заговорил.

- Лужа по колено!

- Я тебя слышу?

- А кого тут ты ещё можешь слышать? – и мордой по зарослям провёл.

Я смотрела на кота неверующим взглядом, перебирая в уме симптомы страшных болезней и делая поправки на магический мир.

- Я тебя слышу!
- Ещё третий раз повтори! А то с первого не дошло?

- Ну, ты и нахал!

- Слушай, решай, что делать будем, а то держать на месте это упёртое животное, то ещё удовольствие.

- Я тоже на него вылезу, он меня слушался и в брод речку преодолел.

Но речка и три ведьмы, это не грязевая лужа в компании ведьмы и её кота.

Когда наш танк, забрёл в лужу и попёр вперёд я обрадовалась. Аккурат до того момента, когда в самом глубоком месте он резко остановился, завалился набок и принялся принимать грязевые ванны.

Миха сгруппировался и оказался у меня на плече. Которое осталось единственно чистым, и то только потому, что я только и успела, что поднять мочило над вонючей жижей.

Выбравшись на ту сторону, я села на берегу и посмотрела на наглую рожу усатую.

- И как теперь?

- Тропа поднимается, наверху молодой ольховник, а за ним должен быть ручей, — отчитался кот.

А в ольховнике грянул гром.

Точнее это был не гром.

Мы с Михой от весело ускорившегося свина слегка отстали, а он выскочил на рассредоточившихся охотников и подпрыгивающим глиссированием сбил их настрой на зайца.

Не знаю кто в него попал, но это нашему питомцу не понравилось, и он с визгом развернулся и рванул в кусты.