Кот в мочиле и Саша

15.3

- Ну, здравствуй, Ягода! – как только дочь исчезла в портале, подал голос Янис.

- Здравствуй, - кивнула женщина, обхватывая себя руками.

Все, что произошло на защите ее дочери, вся та буря чувств, которая бушевала еще каких-то полчаса назад схлынула, уступая место ледяной пустыне.

Она столько раз планировала эту встречу и то, что скажет мужчине, которого, чего уж тут говорить, до сих пор любила. Надрывно, тоскливо и без малейшей надежды на «а вдруг».

Будь у нее тогда сегодняшняя жизненная мудрость, нашла бы способ отправить весточку о себе. Были те, кто ненавязчиво намекнули бы, об интересном положении бывшей зазнобы Хозяину, и глядишь, пришел бы спросить не его ли ребенок. Но время было упущено. Тогда она считала, что подобным поведением добьется того, что мужчина прибежит мириться первым, и вот тогда она гордо ответит, что сама справится. Спряталась от всех, на целый год, вынашивая планы, как будет гордо отворачиваться от ползающего на коленях Яниса. Прямо захлебывалась этой желчью, представляя милые сердцу картины. Поначалу. Родила Алексу вдали от знакомых, оставила на время с матерью, пока решала возникшие дела в столице. Удачно подвернулась возможность написать диссертацию. Когда через три года после рождения Алексы, она приняла предложение стать ассистентом профессора в Высшей школе ведовства, прятала личную жизнь от всех. Работа притупляла боль, стадия «я права, а он дурак» в конце концов закончилась, всё чаще в сердце поднимала голову ревность, и желание пойти и доказать, что он потерял ТАКУЮ женщину.

Женщина вдруг поняла, что в комнате уже какое-то время царит гулкая тишина. Подняла взгляд на молчащего мужчину. Взятая пауза дала возможность вернутся в обычное состояние строгой стервы.

- И как тебя в наши края занесло? – спросила немного насмешливо.

Янис, который все это время отслеживал на ее лице душевные метания и переживания, даже не улыбнулся, - да вот, ищу вора, фамильяров украли, след привел сюда.

Женщина была настроена совершенно на другую линию разговора, вспомнила все свои аргументы, планируя нападать и делать виноватым блондина, от одного вида которого в животе заскребли лапками бабочки, стремясь выбраться из закостеневших куколок. И обвинение, которое выдвинул Хозяин питомника, опять вышибло ее из выученной наизусть и отрепетированной бесчисленное количество раз, линии поведения в случае их встречи.

Обида на дочь выветрилась, как только она поняла, что может грозить кровиночке.

По законам, вора могли казнить, или заменить пожизненным служением тому, кому нанесен вред. И на стороне ограбленного будут все. И закон, и люди.

И совсем не важно, что дочь смогла понять, как призвать. Главным было то, что сделала это без спроса.

- Не уследила, не сберегла, - выла внутри нее женская сущность, - рисуя картины рабства. Она же такая молодая, не любила, не жила еще совсем. Слушала ее безоговорочно, чтобы не разочаровать. Только в своем лесу и выскочила из-под присмотра. Кто ж знал, что не в одной метле дело, и не привязать к избе дочь Яниса. Вон куда ее занесло.

— Это я! – во всем я виновата!

«Меня наказывай», — произнеся это в глаза потемневшему лицом Хозяину, она надеялась, что он не станет докапываться до истины. Вор найден, заберет ее на суд, и оставит дочь в покое.

- И в чем именно, — сощурил он глаза.

— Это я фамильяров забрала, я нашла лазейку, — она вспоминала диссертацию дочери, на память она никогда не жаловалась, начиная цитировать запавшее в душу, даже несмотря на озлобленность. – Научила, как звать и как сердце открывать, чтобы тебя выбрали!

Женщина почему-то решила, что именно сразу после защиты дочь вычислил Янис, и пришел в комнату, чтобы забрать.

- Как здорово, что я успела, — горел огонь облегчения в душе.

— Значит кота ты дочери помогла позвать?

Она закивала, приложив руку к стучащему сердцу.

- И крылана? Эксклюзивный фамильяр, на минуточку, — ехидно заметил Хозяин.

И она с ужасом вспомнила ценность эксклюзивного, и не к месту услышала свою похвальбу на выпускном балу. Помертвев, от того, что еще один из фамильяров тянет на эксклюзивность, все равно кивнула.

- Все я, — не могла отказать лучшей подружке дочери!

Во рту пересохло. Казалось, воздух вокруг стал горячим, как в пустыне.

- Подружке?

- Подружкам, — у нее две лучших подружки.

- А ворон?

- Случайно проговорилась? – само вырвалось из нее.

- Ага, на встрече выпускников? – приподнял мужчина бровь.

Мозг плохо справлялся с причинно-следственными связями.

- А выдру?

- К-какую выдру? – пятый фамильяр совершенно не вписывался в доступную информацию.

- То есть выдру не ты помогла призвать?

Женщина тут же представила, как этот мужчина ринется шерстить обладателей самой большой ценности их мира, — и почти шёпотом выдала, — и выдру тоже, забыла просто!

- Руку, — гаркнул на нее Янис.

- З-зачем? – испуганно сжалась женщина.

- На очную ставку поведу, а ты что же, думала я без проверки твои слова на веру возьму, нет уж, уволь, одного раза хватило! Научила, ты меня Ягодка, никому не доверять!

Стоя перед мужчиной, пребывая в состоянии паники, и одновременно сгорая от осознания того, что все это время она истязала саму себя, отказывая в возможности хотя бы видеть его на расстоянии, она поняла, что не может не пройти эту ставку. Если не она, то пострадает дочь.

Поэтому она оторвала руку от груди и протянула в сторону Яниса.

Свет померк.

Она всхлипнула в первый момент, представив, что в этой темноте ей предстоит провести всю оставшуюся жизнь. А еще, что она не успела попрощаться.

Приведший ее сюда руку не отпускал, она каждой клеточкой своего тела ощущала его близость. Бабочки наконец выбрались из каменных куколок и устроили в ее животе брачные танцы, бросая ведьму то в жар, то в холод.

— Значит, говоришь, что это ты научила, как звать, и как сердце открывать, чтобы тебя выбрали! – переспросил у нее над ухом мужчина, обдав теплым дыханием, которое запустило толпу мурашек по ее коже от уха, через шею, куда-то туда, где водили хоровод бабочки.