Котейко, кофе?

Глава 4. Яр

Секунд пять я пялюсь на себя в зеркале, затем пытаюсь привести себя, ничем не испорченного красавца, в небрежный порядок: зачёсываю свои огненно-рыжие кудри назад, расправляю свои широкие мускулистые плечи, втягиваю свой пресс в шесть кубиков…

Моя единственная брендовая футболка чёрного цвета теперь пахнет приторной химией!

ФУ!

Вот, коза, а!!!

Но надо признать: ЭТА кукла уделала меня, причём с заходом и… ДРАМАТУРГИЕЙ!

Я ухмыляюсь собственному отражению: Однако и я — доставучий КОМАР! Меня не просто так... ЗАПШИКАТЬ!!

Сделав глубокий вдох-выдох, я разворачиваюсь и иду к лестнице.

Клубничный дизастер чешет изнутри вовсю мой нос, а моё тело... как змея хочет сбросить кожу!

Меня припекает сбросить фартук и погнать домой, чтобы сходить в душ, но… недоговорённость с Барби почему-то удерживает, словно бывалая хозяйка своего юного пса...

НА ПОВОДКЕ.

— Окей, — мысленно говорю себе — Спишем твою ароматизацию, Яр, на «боевое крещение»!

Как ни в чём не бывало я с дежурной улыбкой на лице прохожу мимо гостей прямо к бару.

Торчащая там Майя ожидаемо зажимает правыми пальцами свой нос:

— Ярослав, ты что, наш дамский освежитель воздуха внизу разбил? Забыл, что туалеты у нас чистят уборщицы?

— Да уж, лучше б он испортил нам воздух своими газами, — исподтишка подкалывает Гошар и тоже морщит нос — Воняешь ты хуже протухших овощей!

— Фруктов, — поправляет его Аня и аккуратно выкладывает свежеиспечённые маффины и кексы с противня на тарелочки в витрину.

Я не комментирую их справедливые замечания, поскольку в мозгу вдруг вспыхивает гениальный план: А что, если мне предложить этой смазливой карликовой курице кофе или любой другой напиток за счёт заведения? Типа это мой ей великодушный жест примирения! Там, глядишь, эта Курлында притащит потом сюда своих таких же винировых подружек, кофе потечёт рекой, обороты взлетят, и, возможно, я НА ХАЛЯВУ увижу Эквадор не только в видосах или шортсах тревел-блогеров, но.. В РЕАЛЕ!!!

Майя и Гоша сваливают на задний двор, чтобы принять новый товар в лучших традициях ФСБ.

Я пользуюсь моментом и отдаю приказ Аньке сделать лавандовый раф в качестве бонуса для новой клиентки.

— Ярыч, если ты кому-то что-то задолжал или просто где-то как-то накосячил, то, пожалуйста, оплачивай все свои хотелки сам, — спокойно поучает меня она, не отрываясь от выкладки маффинов.

— Аньк, тебе жалко? Ну тогда взбей мне свой легендарный клубничный шейк, — подхожу к ней вплотную и нависаю над окрашенной в бирюзовый цвет головой — Плиз, бэйби, плиз! Я тебе за это воблу копчёную дам, прям щас, хошь?!

Она вмиг замирает и косится в меня как…

ФОМА НЕВЕРУЮЩАЯ!

Девочка в теле не любит сладкое, как и я. Поэтому ей смело можно доверить изготовление десертов, а мне — кофе. Последний я физически не переношу. Стоит мне хряпнуть хоть один латте — всё, про нормальный сон можно забыть на целые три ночи!

— Ты и впрямь рыбку сюда притащил? — охреневает она — Пчела если наша узнает…

— Не боись, — нагибаю её за стойку и открываю холодильник для молока — Я пахну как жвачка, они не унюхают! — быстро разворачиваю пакет и протягиваю ей — Угощайся!

Она вонзает зубки в золотистое брюхо, откусывает, жуёт и закрывает глаза, оргазмически мыча от удовольствия…

За минуту или две пышка сжирает полрыбины!

Её выпирающий живот — Играй, гармонь любимая! — заметно напрягается и, кажется, увеличивается в объёме, когда она берёт в руки вторую чехонь…

Эх, хотел бы я поверить в людей так же, как она в пуговицу своих джинсов!

— Аньк, угомонись, — прикрываю лавочку — Остаток дома доешь! — встаю и радуюсь, что наконец-то сбыл просроченный подарок своего одного верного фаната — Давай, за работу!

Она моет руки и идёт к миксеру.

Через пять минут я беру самый глянцевый фужер и вливаю в него нежно-розовый шейк. Рисую сверху сердечко — немного кривое, но с характером. Зачем-то вытираю руки об фартук и взъерошиваю волосы.

— Удачи, — с насмешкой желает Анька и скрещивает руки на груди — Что-то мне подсказывает, что ты не её поля ягода, Яр!

Я кладу своё достоинство на её комм, делаю шесть шагов к колонне и застываю на месте. Вижу, что к столику Барби подходит решительными шагами какой-то мужик, обычно одетый. Правда, высокий, плечистый, голубоглазый…

ШАТЕН.

На вид я даю ему максимум лет тридцать-тридцать пять.

Кольцо на его правом безымянном пальце…

ЗАПОМИНАЕТСЯ!

— Александр Михайлович, — резко встаёт Шорткейк с кресла и не без волнения пожимает его протянутую руку — Спасибо, что Вы выкроили время и пришли!

Мужик слегка кивает и опускается напротив неё. Открывает рот и говорит не громко, но с укором: