Котейко, кофе?

Глава 7. Эля

Я просыпаюсь на третьем этаже нашего большого особняка в Барвихе и… впервые за долгое время, глядя в эксклюзивный лепной потолок неоренессанса, улыбаюсь самой себе.

Самовлюблённая…

Наивная…

…дурочка или певица?

Тепло сентябрьского солнца всё же просачивается через тёмные тяжёлые гардины.

Широко зевая, я растягиваюсь в холодящем тело шёлке. Снова накрываюсь пуховым одеялом. Секунды спустя его откидываю. Щёлкаю пальцами обеих рук в воздух, и в голове вмиг будто бы включается…

МОЯ МЕЛОДИЯ!

Та самая, под которую я впервые в жизни вышла на сцену и спела вживую…

ВЧЕРА?!

Господи, неужели я это сделала???

Не как Милованова — дочь Гордея и Регины.

Не как студентка медфака и стажёрка ГКБ.

Не как красавица-блондинка.

А как…

КО-ЭНД-КО!!!

В Шишкинском парке был просто волшебный вечер, весь пропитанный свежим попкорном, сахарной ватой и…

НОСТАЛЬГИЕЙ.

Я спела чужой хит так, как если бы он был моим!

В чёрном парике, розовом костюме, с солнцезащитными очками и наушниками я вдруг прочувствовала боль Ваенги, когда спела.

В первом ряду кто-то плакал, кто-то снимал, кто-то подпевал, но никто…

Никто не знал и не узнает, кто я!

Последнее ощущается мною не иначе как…

НАСТОЯЩАЯ СВОБОДА!

Полная энергии, я спрыгиваю с высокой кровати на тёплый паркет.

Прохожу мимо большого зеркала и подмигиваю своему счастливому отражению.

Сегодня мне нужно быть у универе к третьей паре, поэтому я могу позволить себе кофе на месте.

…и даже горячие вафли… с «Нутеллой» или спелым бананом!

Я не спеша спускаюсь по мраморной лестнице, обитой ковром в гамме золотой охры...

Пальцы скользят по перилам вырезанным из редкого морёного дуба…

— Леся, готовьте вафли, — слышу мамин голос и замираю на предпоследней ступеньке.

М-да, вчера я поздно вернулась домой, приняла сразу долгий душ, легла спать, НО… почему-то НЕ… заметила, что мама и папа УЖЕ…. вернулись из отпуска!

Я возвращаюсь обратно в свою спальню.

В смежном санузле умываюсь.

Как следует причёсываюсь.

Наношу лёгкий макияж…

Одеваюсь…

ПРИЛИЧНО.

Из кухни тянет свежезаваренным кофе и жаренным крепом, когда я спускаюсь в холл во второй раз.

Наша домработница Леся недавно окончила оплаченный мамой курс французской кулинарии и теперь часто готовит всякие вкусности.

Правда, лягушачьи лапки я пока не рискую пробовать…

— Доброе утро, Регина, — как всегда, чётко, твёрдо произношу, когда замечаю её безупречный силуэт в столовой.

Ни «мам», ни «мамочка», ни «пап», ни «папочка» я не говорю своим родителям с тринадцати лет. Обращаюсь к ним исключительно по именам, чего не могут позволить себе другие.

Регина сидит на своём любимом месте у панорамного окна с кофейной чашкой на блюдце.

Сегодня она одета в нежно-голубой, деловой костюм от Прада.

Её густые, белоснежные волосы уложены в идеальные волны, а её натуральные, тонкие губы слегка подкрашены в тон её светло-розовому маникюру.

На солнце красиво отливают её серьги-кнопки из белого жемчуга от Ван Клиф энд Эрпелс.

— Доброе, Эльфира, — отрывает она задумчивый взгляд от невидимой точки перед собой и широко улыбается мне.

Я подхожу к ней вплотную. Наклоняюсь и обнимаю за хрупкие плечи. Целую коротко сначала в правый висок, потом в губы:

— Ещё раз: с прошедшим днём рождения тебя, моя родная! Надеюсь, вы отметили его как следует позавчера?

— Спасибо, доченька, да! — полушепчет она и, глядя в глаза, продолжает светиться — Как ты спала?

— Как убитая, — садясь рядом, честно отвечаю и наливаю себе свежевыжатый апельсиновый сок в стакан — Когда и почему вы вернулись из Монако раньше срока?

— Гордея вызвала обратно его вторая жена, — пожимает она плечами и горько усмехается.

— Ясно, работа! — еле сдерживаю вспышку негодования — И где он сейчас?

— Твой отец не ночевал дома, — поясняет она — Как мы вчера в шесть вечера приземлились, так он и помчался с Кириллом в офис. Ночевали оба там.

Я закатываю глаза и качаю головой:

— Вы с ним поругались, да? Что он на этот раз накосячил?

Регина отводит взгляд в наш сад алых роз за окном. Молчит. Спустя минуту «объясняет»: