Котейко, кофе?

Глава 8. Под одной высью ходим

Яр

С плотной солнцезащитой на веснушках я хочу скинуть давящую на череп каску вниз…

НАХРЕН!

Но по уставу безопасности клининговой фирмы, куда я полгода назад устроился, делать этого не разрешается.

К тому же, вдруг я покалечу или убью какого-нибудь местного нувориша, чей костюм стоит дороже моей жизни?

Вокруг меня одни небоскрёбы и этот… старый, когда только начинали строить Москва-Сити.

Понастроили себе тут башен из стекла, оттирай их теперь тут от снега, дождя и… птичьего говна!

Высота — мой второй дом, хотя я никогда ещё не покорял горы, а левитация — превосходящее адреналин ощущение, когда я исполняю акробатику в воздухе, паря как…

ПТИЦА.

В башке немедленно рождается план в скором времени сигануть с парашютом.

Да хоть где!

Я убираю склизом химию, давно забыв, что такое настоящая свобода…

Мне хочется обратно в цирк — на полотна,или в детство — на турник.

Мля, здесь скучно!

Я наклоняюсь чуть вперёд, на стеклопакете мне мерещится…

ТРЕЩИНА?!

Порыв ветра прибивает мою сидушку к окну, но я без труда предотвращаю столкновение, автоматом удерживая равновесие.

Неожиданно где-то внутри что-то будто…

ЩЁЛКАЕТ?!

Нет, Ярыч, это не стекло, и это…

НЕ ТРЕЩИНА!

Твою мать, КОГО я вижу?!

В ЭТОМ стеклянном улье, где все ходят с лицом «у меня встреча с самим Владимир Владимировичем», вдруг появляется…

Барби из вырвиглазной тачки «Бубль-гум» или…

Шорткейк с латте в руках из хипстерской кофейни «Пинк Пони Клуб» на Патриках?

ОНА???

Я жмурюсь, открываю глаза, часто моргаю. Надеюсь, что это лишь наваждение. Однако залипаю на картинке в кабинете, освещенном днём, словно рождественская ярмарка.

Как в замедленной съёмке рекламы дорогого парфюма, Блонди поворачивается, а потом… с грацией Принцессы Сисси чуть роняет голову назад.

— Типа, потянулась, — усмехаюсь про себя.

Мужик рядом вдруг вжимает пальцы в её спинку дивана.

Красавица замечает меня и…

ПУГАЕТСЯ!

Мой импульс снять балаклаву отменяется.

Так же бы попугал эту профурсетку на Хэллоуине!!!

Эля резко отворачивается, затем хватается за шею.

Мужик говорит что-то.

Ёлкин-иголкин побрал бы это термогерметичное стекло, ведь нихрена же не слышно!

Блонда грациозно встаёт и…

ОПУСКАЕТСЯ ПЕРЕД НИМ НА КОЛЕНИ.

Ё… ромашка, ромашка…

ЗВЕЗДА!!!

Чупа-чупса захотела?

Средь бела дня и не без свидетеля?

Или им для полного возбуждения не хватало внимания…

МОЙЩИКА???

Я беспомощно оглядываюсь… в поисках напарника.

Сашок моет противоположную сторону билдинга, по-любому не успеет подтянуться ко мне, прежде чем у них всё закончится!

Мужик берёт левой рукой не глядя салфетку из бокса на журнальном столике.

Какой предусмотрительный!

Или конченый…

СКОРОСТРЕЛ?

Видимо, он всё-таки только начал «делопроизводство», поскольку весь ссутулился и… теперь обеими руками держит её, чтобы не сошла с «крючка»…

Фу, не хочу представлять себе, как она… прямо сейчас заглатывает вовсе не воздух…

РЫБКА?!

Эля

— Ложи голову, кому говорю! — повторяет Кир, когда я нависаю лбом над его ширинкой.

— Я запачкаю тоналкой твои антрацитовые брюки! — цепляюсь за весомый аргумент.

— Без проблем, — выдёргивает он ещё три сухие салфетки из бокса и подкладывает их в место предполагаемого соприкосновения моего накрашенного лба и…

О Боже, его «конца»?!

На мгновение я замираю.

В памяти каруселью проносятся смутные воспоминания, пустые ожидания…

Когда-то, будучи «гадким утёнком» и бесконечно мечтая о пасынке Гордея, я действительно представила себе во время своего первого в жизни поцелуя Кирилла на месте какого-то левого, абсолютно неинтересного мне мальчика!

Та игра «в бутылочку» давно смазана в деталях, а я… иногда всё ещё перекраиваю ту реальность во снах.