Котёнок под ёлочку

36

Их утро началось рано с кормления Лаки и подготовки бутербродов и тёплого чая с собой. Они оба переживали о многом, но старались не подавать виду, даря друг другу тёплые улыбки.

И вот пришло время переодеваться.

Катя растерянно держала в руках свои повседневные вещи. Раньше с ней никогда такого не происходило. Ей всегда было комфортно в своих тунике и лосинах. Да, они уже не новые, но выстираны и выглядят ещё вполне прилично. Тогда почему же она себя чувствует, будто надевает свою старую «лягушачью шкурку»?

Похоже, что за эти несколько дней она даже воспринимать себя стала абсолютно по-другому.

Она старалась держать спину ровно и не сжиматься, но руки постоянно тянулись что-то одёрнуть или поправить на себе.

Юра из-за двери попросил её поторопиться. Она вздохнула и вышла к нему, пряча взгляд. Не успела опомниться, как уже оказалась в его заботливых и уютных объятиях. Почувствовала поцелуй на макушке и тёплое дыхание любимого, приятно разгоняющее волны мурашек по телу.

– Катюша, – Юра позвал её ласково – и она подняла голову. – Я тебя люблю.

Он не дал ей ответить, поцеловав нежно и трепетно.

Кате не хотелось выныривать из дурманящего поцелуя, но она помнила о назначенном времени в клинику.

Мысли путались, нужно было собираться дальше, но хотелось постоять вот так в обнимку ещё хоть несколько минут.

Она с благодарностью улыбнулась Юре и погладила его по груди.

– Ты – это ты, Катюша. А остальное мы быстро исправим, – он подмигнул ей, добродушно улыбаясь и успокаивая, ведь снова почувствовал причину её переживаний. – Ты прекрасна. Я рядом. И ничего себе не надумывай, пожалуйста.

– Хорошо, – прошептала, едва слышно, и уже громче добавила: – Спасибо тебе большое, Юра. Спасибо, что ты есть у меня.

Она смутилась, а Юра прижал её ещё немного плотнее к себе:

– И тебе спасибо большое, Катюша, – поцеловал её в височек и добавил: – Нам пора. Ещё надо заехать за твоими документами.

*****

Всю недолгую дорогу Катя задумчиво смотрела в окно на торопливых прохожих, на сугробы снега, на украшенные витрины магазинов и думала о них с Юрой. Она чувствовала его лёгкие поглаживания по тыльной стороне ладони, когда он останавливался на светофоре, смотрела на него с нежностью, любовью и благодарностью, но в Душе всё равно щемило. Она тянулась к нему и не хотела расставаться.

Припарковаться получилось недалеко от нужного подъезда безликой пятиэтажной «сталинки» и Юра помог ей выйти из машины.

Порыв ледяного ветра продул насквозь – и она поёжилась, натягивая поглубже шапку и кутаясь в тёплый шарф.

– Я пойду с тобой, Катюша. Если нельзя в квартиру, то постою на лестничной клетке, – он осторожно взял её за руку и повёл к подъезду, подстраховывая на скользких участках дорожки.

– Тебе можно, Юра, – прошептала, пряча подбородок в шарф, и начала перебирать в руке небольшую связку ключей, ища магнитную таблетку от замка в подъезде.

Тихий писк замка и лёгкий скрип двери. Прохлада и сырость подъезда, но зато в нём чисто и нет посторонних запахов. Стены, окрашенные ещё несколько лет назад в травянисто-зелёный, немного сколотые ступеньки, затёртые поручни и путь в тишине на второй этаж.

Она стояла перед дверью своей съемной квартирки, стараясь набраться сил. В четверг утром, когда уходила отсюда на работу, она даже не подозревала, что вернётся сюда в понедельник утром. Уже другим человеком. Да ещё и вместе с любимым мужчиной.

Почувствовала поцелуй в висок и услышала тихое подбадривающее:

– Всё хорошо, Катюша.

Несколько поворотов ключей – и вот они в небольшой скромной прихожей с настенной вешалкой, овальным зеркалом без рамы и компактной тумбочкой для обуви.

Катя поставила на неё сумку и положила ключи, быстро переобулась и извинилась перед Юрой за отсутствие гостевых домашних тапочек, ведь у неё здесь никогда никого не было, кроме хозяйки. Сказала, что если хочет пройти, пусть разуется, ведь это не её жильё и есть чужие правила.

Юра помог Катюше снять куртку и она пошла полить цветок и взять документы.

В квартире было тепло и Юра тоже снял куртку, разулся и решил немного осмотреться.

Чисто. В единственной комнате на стенах светлые обои в ненавязчивых узорах из мелких цветочков, на полу – линолеум, из мебели – небольшая кровать, застеленная бежевым покрывалом, прикроватная тумбочка и стандартный шкаф-купе с зеркальными дверцами. Мягкий стул годов восьмидесятых, а может, и старше. На небольшом письменном столе у окна лежит скромный ноутбук, а на подоконнике стоит нежно-розовая карликовая орхидея. На оконной ручке висит новогодний веночек. Похоже, что самодельный. Цветок и веночек – это пока единственное, что вызвало улыбку на лице Юры.

Ещё интерьер дополняли старомодные шторы с бахромой и самая обычная люстра-цветочек на одну лампочку. Ну, и настольная лампа тоже имелась – с голубым плафоном, создающая ещё больший диссонанс в разномастном интерьере.

Скромно, но хоть металлопластиковые окна.

Юра вздохнул. Конечно, могло быть гораздо хуже, но ему всё равно не хотелось оставлять здесь Катюшу. Само пространство этой квартиры было несуразно-странным, давящим, будто собранным из остатков разных пазлов, а его Катюша превращалась здесь в какую-то суетливую мышку.