Котический герой по канону

Котячий мир

Сопровождающим в "новый мир" для меня стал Мимяо. Мимяо был маленького роста, толстым и рыжим. В полосочку, ага. Так и хотелось сказать — "котом", но котом он не был. Он был фелином, именно так стали именовать себя земляне после того, как их облик приблизился к кошачьему. Хотя аналогом слова "люди" и "человек" они себя тоже называли.

Вообще, о внешности — котолюди были либо высокими и худыми, как профессор Котели, либо маленькими и круглыми, как Мимяо. "Средний вариант" встречался реже.

Город людей-котов был... странным. Город был похож на большой удобный диван: скруглённые линии, тёплые неяркие цвета, и повсюду в зданиях ниши, где можно... прилечь!

Я шла и таращилась во все глаза. Дети играли прямо на улицах, молодёжь и фелины постарше лежали не только в специальных нишах, но и на траве, а то и прямо на тротуарах. Молодые мамаши выгуливали коляски, в которых было от одного до четырёх детёнышей.

Наземного транспорта не было. Только надземный — монорельсовые мини-поезда в переплетении труб наверху и подземный.

Почти никто никуда не спешил.

— Кэт, следи за хвостом, это, в конце концов, непристойно, — шикнул на меня мой провожатый.

— Извини, — смутилась я. Угу, спать посреди улицы у них пристойно, орать и размахивать руками на эмоциях тоже пристойно. Шипеть друг на друга и, психанув, мчаться вдаль — терпимо. А вот хвостом бить и выгибать спину — моветон.

Ещё бы понять, как этим самым хвостом управлять. Кстати, вот, зашипеть, побежать или выгнуться мне не хотелось. А хвост... Хвост был проблемой.

Тем временем Мимяо рассказывал об образовании. Обязательная программа пяти классов. Дети должны за это время научиться читать и писать, ознакомиться с живописью, музыкой и литературой. Научиться контролировать себя и петь. Желательно — играть на музыкальных инструментах. Причём в школу дети шли в девять-десять лет, всё детство до этого они проводили в играх, да и в школе, в основном, играли.

На мой недоуменный вопрос об остальных науках Мимяо пожал плечами и ответил, что далее, когда подросток достигает возраста пятнадцати лет, его тело погружают в стазис, а мозг остальным базовым дисциплинам обучает специальный компьютер. Так же, как мой мозг обучили новому языку.

А потом те, кто хочет и может учиться дальше, поступают в академии, где получают дальнейшее образование в течение ещё двенадцати лет. Однако тех, кто желал продолжить обучение в академии, было немного, от силы процентов десять.

А остальные? Остальные работали на каких-нибудь простых работах, окончив короткие курсы или обучившись прямо на месте. Если работали.

Да уж, котячья жизнь... Вся экономика и жизнь держалась на технологиях и роботизации. И те не так далеко продвинулись за почти две тысячи лет, как казалось людям моего времени, что неудивительно с такой жизненной философией, как у нынешних потомков землян. Впрочем, неизменённые люди в колонии вообще умудрились чуть ли не к средневековью вернуться, если судить по записям, которые показал мне профессор.

Может зря я говорю про кошек? Что-то не так с самим изначальным видом?