Котики для мисс Ведьмы

Глава 1. Непослушная магия

Что-то пушистое, теплое и наглое устроилось на моей руке, тяжёлым бархатным комочком, от которого по коже побежали мурашки. Пальцы кольнуло разрядом чужой, но до боли желанной магии, а сердце екнуло, подло и предательски замирая от восторга. Ладонь обожгло шершавым, тёплым язычком, и это жжение было слаще любой мази. На душе стало так хорошо и спокойно, так безопасно, как не бывало с тех самых пор, как я перестала быть кому-то нужной.

Моя собственная магия, всегда дикая и непокорная, встрепенулась, а затем вдруг полилась свободно и послушно, как ей и положено, с радостным гулом наполняя это наглое магическое существо. Оранжевые искры, рождаемые на стыке наших сил, вспыхивали в его тёмной шерсти, словно рубины в саже. Зелёные, как лесные озёра, глаза котика медленно заполнялись сияющим цветом моей силы, и в них не было ни капли осуждения.

Мой. Совершенный. Мой котик. Фамильяр. Мечта, ставшая плотью…

— Асмадель Верст!

Голос преподавателя, словно удар обуха по затылку, грубо и безжалостно выдернул меня в суровую реальность. Я вздрогнула, тяжело отрывая голову от прохладной поверхности парты, и медь моих непослушных кудрей тут же с тихим шелестом рассыпалась по плечам тяжёлой, вьющейся волной. Длинные, огненные пряди, всегда жившие своей жизнью, спускались ниже поясницы, вечным плащом и вечным проклятием.

Я машинально, с привычным раздражением, откинула со лба рваную челку, которая вечно лезла в глаза, пытаясь скрыться от мира.

Еле продрав глаза, слипшиеся от сна, я тут же наткнулась на острый взгляд госпожи Гровис. Ее темные, булавочные головки зрачков на фоне ядовитой зелени радужки гипнотизировали и беззвучно обещали скорую и мучительную расправу. Я даже не сразу заметила, что на меня пялится не только она, но и вся группа, затаив дыхание в предвкушении зрелища.

За спиной зашипели, будто змеи, приглушенные смешки, а чей-то громкий, нарочитый шепоток в очередной раз обозвал меня «пустышкой». Словно тупым ножом по старому шраму.

Пусть обзываются.

Их прямые, уложенные с помощью магии, безжизненные волосы никогда не сравнятся с буйной медной гривой, дикой и живой, что досталась мне от прабабки-бунтарки.

Высокая статная ведьма даже бровью не повела, оставаясь невозмутимым изваянием из льда и яда.

— Асмадель, — ее голос был тихим, шелестящим, и оттого еще более опасным, будто полоз по сухим листьям. — Если вы настолько преуспели в моем предмете, что можете позволить себе спать, будьте любезны продемонстрировать нам формулу дождя. Немедленно.

Я скривилась, почувствовав, как в животе холодной тяжестью осела обида. А вот это она зря. Пусть я и не «пустышка», коей меня клеймили с детства, но моя собственная магия меня определенно не слушалась. И госпожа Гровис прекрасно об этом знала. Заставлять меня позориться на потеху всему классу — ее любимое, изысканное удовольствие.

Все началось не здесь, в этом негостеприимном интернате за тысячи миль от дома. Нет, мое детство до трех лет было почти идеальным. А потом пришло время Пробуждения дара. Мой... не то чтобы не проснулся. Он взорвался, оставив после себя выжженное поле и испуганные глаза тех, кого я называла семьёй.

Родители, узнав, что их дочь — это непредсказуемая магическая катастрофа, просто… отвернулись. Словно я стала прокажённой. Семья последовала их примеру. Детство кончилось в тот миг, с треском захлопнувшейся двери.

А в пять лет меня с распростертыми объятиями принял этот закрытый интернат для «проблемных» ведьм. Распростертыми, да недружелюбными, больше похожими на капкан.

— Асмадель, ты еще долго будешь гипнотизировать доску? — Ненавистный, сладкий голос прозвучал прямо у уха, заставив снова вздрогнуть.

Пришлось браться за мел. Благодаря абсолютной памяти с теорией у меня проблем не было никогда. Я вывела на доске безупречную, геометрически точную схему, расписав все компоненты и потоки силы. Идеально, как в учебнике.

— А теперь, Асмадель, покажи нам, как это работает, — в голосе Гровис прозвучала сладостная угроза.

— Госпожа Гровис, — обратилась я, глядя ей прямо в глаза, пытаясь донести отчаянную мольбу. Мне было плевать на сдерживаемые смешки. — Не надо. Умоляю, это плохая идея.

— Это необходимо! В следующий раз будешь думать, прежде чем спать на моем уроке!

А кто виноват, что вчера пришло это проклятое письмо из дома, и я всю ночь металась по комнате, сжигая его мысленно десятки раз, но так и не решившись вскрыть конверт с фамильным гербом?

Ничего хорошего оно не сулило. Либо окончательное отречение, либо что-то похуже.

— Асмадель… — в голосе ведьмы зазвенела сталь и нетерпение.

Что ж. Сама напросилась. Сердце ушло в пятки, застучав где-то в районе каблуков.

Я зажмурилась и мысленно вывела формулу. Минута… вторая… давящая тишина. Никто не кричит — уже хорошо. Осторожно приоткрыла глаз.

Аудитория замерла. Буквально. Солнечный луч, пойманный в пыльную ловушку окна, застыл в воздухе, превратившись в золотой слиток. Сокурсники сидели как каменные изваяния с застывшими на лицах гримасами, а лицо госпожи Гровис было маской немого ужаса и чистейшей, кристаллической ярости.

Я взвыла внутренне, вцепившись в свои огненные кудри, готовая рвать их с корнем.

Опять! Вместо безобидного дождя — «стынь», заклинание полной временной остановки, которое я даже не пыталась воссоздать! И черт меня побери, я понятия не имела, кратковременное оно или, как в прошлый раз с теми огоньками, продлится целый год!

Еще раз окинула взглядом застывший класс. Тихо выругалась — на этот раз смачно, от всей души, не стесняясь в выражениях. Что ж, придется идти сдаваться руководству. Снова выговор, изолятор, унизительное письмо «любящей» семье с отчетом об очередном провале…

Топнув ногой от бессилия, я уныло поплелась по мрачным, пропитанным запахом строгости и несбывшихся надежд коридорам интерната.

Чудо! Как же мне хотелось, чтобы хоть капелька чуда приземлилась прямо в мои протянутые ладони и уже не улетала.