Котики для мисс Ведьмы

Глава 7. Найденный котик

— Ты должна соответствовать, должна выглядеть, должна... — передразнила я ядовитым, сдавленным шёпотом замглавы дома, до белизны сжимая в руке кожаный кошель. Он был тугим, налитым монетами, но каждая из них жгла мне ладонь, как раскалённый уголь.

Подачка. Не помощь, а унизительная милостыня, вручённая с тем же выражением, с каким выбрасывают мусор. Презрительный взгляд и тон, полный ледяного снисхождения.

Эта тётка всегда смотрела на меня как на брак в родовой линии, на досадное пятно на безупречном гобелене рода Верст. Удивительно, как прежняя глава её терпела — должно быть, из извращённого чувства юмора.

Торговые ряды пестрели ослепительным изобилием шёлка, бархата и поблёскивающих безделушек, но мои планы были куда прозаичнее и отчаяннее. Всё своё состояние — и эти жалкие, пахнущие презрением гроши, и те, что я годами, стиснув зубы, копила в интернате, делая домашку за ленивых наследниц и объясняя азы магии плаксивым младшеклассникам, — я собиралась вложить в один-единственный, возможно, мифический артефакт. Стабилизатор.

Устройство, которое, быть может, поможет мне возвести хоть какие-то плотины против моего личного, бушующего магического ада. Пусть шансы ничтожны, но я обязана попробовать. Это был мой последний якорь.

С тяжёлым вздохом, чувствуя, как на глаза наворачиваются предательские слёзы бессилия, я прошлась вдоль лавок, высматривая что-то по-настоящему серьёзное. Всё, что попадалось, было слабее детской погремушки по сравнению с ураганом, бушевавшим у меня внутри. Мне была нужна не игрушка, а магический шлюз, способный усмирить цунами.

Углубившись в шумные улочки города, я наконец почувствовала на коже вкус настоящей, ни от кого не зависящей свободы. Совершеннолетие — вот он, мой пропуск в мир за стенами дома, пахнущий не озоном магии, а пылью, специями и самостоятельностью.

Я шла по богатым, вылизанным улицам, всматриваясь в вывески, но вместо желанных лавок артефактов видела лишь сияющие витрины бутиков и душные кондитерские. И вдруг...

Тихий, жалобный, почти неслышный звук прорезал воздух, перекрыв городской гамм. Я замерла, затаив дыхание. Снова — тонкое, отчаянное «мяу», в котором слышалась не просто просьба, а мольба. Не просто кота, а фамильяра.

Я безошибочно узнала эту магическую, вибрирующую ноту.

Присев на корточки, я принялась высматривать среди пёстрых цветочных кадок и равнодушных ног прохожих.

— Эй, пушистик? — позвала я тихо, и сердце забилось с безумной, смешной надеждой.

Ответ донёсся откуда-то снизу, из-под земли. Я нахмурилась и опустила взгляд на массивную чугунную решётку ливнёвки. Между её рёбрами виднелась лишь влажная грязь и непроглядный мрак.

— Ты там? — я, не задумываясь, опустилась на колени на грязный булыжник, не обращая внимания на дорогое, теперь безнадёжно испорченное платье. Плевать. Пусть прохожие косятся на сумасшедшую рыжую ведьму. Похоже, я забрела в чисто человеческий квартал, а им, слепым к магии, хоть кот, хоть фамильяр — всё едино.

— Мяу! — послышалось увереннее, прямо подо мной.

— Как тебя угораздило, малыш? — проворчала я, с силой пытаясь сдвинуть тяжёлую, вросшую в землю решётку. Без толку. — Может, в человека превратишься? Сэкономишь энергию, выберешься сам.

В ответ — лишь грустный, безнадёжный вздох. Понятно. Котики, не нашедшие свою ведьму, питаются энергией от безликих городских артефактов. А этот, судя по всему, был на последнем издыхании.

Сердце сжалось от острой, щемящей жалости. Кто мог так поступить? Бросить такое чудо?

Собрав волю в кулак, я снова, с рыком, навалилась на решётку. Металл с противным скрежетом поддался, открыв узкую, но достаточную щель. Внизу, в холодной грязи, сидел крошечный чёрный комочек с огромными, сияющими в темноте голубыми глазами. Он мелко дрожал.

— Бедняга, — прошептала я, заглядывая в эти умные, полные страдания и безмерного доверия глаза. Шерсть, которая должна была переливаться магическим блеском, потускнела и сбилась в колтуны, рёбра отчётливо проступали под тонкой кожей. Нужно было действовать быстро.

Осмотревшись, я заметила сушившееся неподалёку на верёвке бельё. Идея!

— Держись, пушистик, сейчас будет операция по спасению! — крикнула я, срывая с верёвки длинную белую простыню. Вернувшись к люку, я опустила её конец вниз. — Хватайся! Изо всех сил!

Котик из последних сил вцепился в ткань крошечными коготками, но подняться у него не было сил. Пришлось тянуть его самой, чувствуя, как напрягается каждая мышца, а по спине струится пот. Наконец, он был наверху — маленький, дрожащий, пахнущий сыростью, грязью и отчаянием. Я, не раздумывая, прижала его к груди, пытаясь согреть своим дыханием и теплом.

— Мяу, — он слабо, но благодарно лизнул мне пальцы, шершавый язычок коснулся кожи, и что-то в груди перевернулось, ёкнув от внезапной, незнакомой нежности.

— Голодный? У меня не так много свободных денег, но на рыбку найти смогу. Согласен? — спросила я, и голос мой дрогнул.

В ответ он лишь сильнее прижался холодной мордочкой к моей шее, и его доверие, такое хрупкое и безоговорочное, обожгло меня сильнее любой магии. Я понесла его назад, к рынку, но ни в одной лавке не было ни свежей рыбы, ни мяса. Лишь сладкие пирожки да засахаренные фрукты.

— Ладно, провал, — вздохнула я, чувствуя, как по спине бежит разочарование. — Тогда, может, ко мне? Дом — не сахар, ты уж меня прости. Но еду для тебя я раздобуду. И, возможно, даже найду накопитель энергии, чтобы ты смог превратиться и рассказать, как тебя зовут.

Котик тихо, хрипло мурлыкнул в ответ. Я не удержалась и легонько дунула ему в самое ухо, и оно дёрнулось.

— Только предупреждаю, — сказала я, и на моих губах расцвела самая настоящая, неуверенная улыбка, — я та ещё находка для фамильяра. Неполноценная ведьма, брак рода, ходячая магическая авария. Так что после того как обратишься в человека, с криками не бежать!

И в этот самый момент, когда были произнесены эти слова, моя магия, до этого тихая и послушная, будто притихшая в ожидании, вдруг взорвалась. Но не хаотичным, разрушительным вихрем, а тёплой, золотистой, целительной волной, которая мягко обволокла котика, словно самое нежное в мире одеяло. Он замер, а потом... заурчал. Громко, раскатисто, как маленький, но уверенный в себе моторчик.