Котики для мисс Ведьмы

Глава 13. Доброе утро, постоялец

Я возвращалась в свою каморку в состоянии приятного, почти пьянящего ступора, мечтая лишь о трёх вещах: обжигающе горячем душе, который смоет всю грязь и напряжение этого дня; своей старой, до дыр застиранной пижаме с зайцами, и возможности провалиться в сон часов на двенадцать, а лучше — на вечность. Но судьба, как всегда, имела на мой счёт другие, куда более ироничные планы.

— А ты что здесь делаешь? — замерла я на пороге, наблюдая картину, от которой у меня буквально подкосились ноги. На моей кровати, развалясь с видом полновластного хозяина, сладко посапывал Дориан.

Его тёмные волосы растрепались по моей подушке, а одна рука бессильно свесилась с края. Ботинки были бесстыдно скинуты на только что вымытый пол, а сам он, судя по мирному выражению лица, дрых уже не первый час.

— Эй, просыпайся! — я не без злорадного удовольствия тряхнула его за плечо. Под рукой мышцы оказались на удивление упругими.

Мало того, что занял единственную кровать в этой клетушке, так ещё и дрыхнет в одежде! А я где, простите, должна ночевать? На холодном каменном полу? И главное — почему он вообще ещё здесь?!

Неужели не сбежал при первой же возможности?

— М-м? — парень сонно завозился и, не открывая глаз, буркнул хриплым от сна голосом: — Ещё пять минут...

— Никакиз минут! — рявкнула я ему прямо в ухо, вдыхая запах его кожи, смешанный с ароматом моего собственного мыла.

Он умудрился помыться!

Один его глаз нехотя приоткрылся, потом второй. В синей глубине зрачков плавали сонные звёздочки. Увидев меня, его лицо расплылось в сонной, но милой, по-детски беззащитной улыбке.

— А, это ты... — он потёр сонное лицо и сел, потягиваясь с кошачьей, откровенно чувственной грацией, словно не он только что храпел на моей подушке, заставив сердце бешено колотиться.

— Вопрос остаётся в силе. Что ты тут делаешь? — спросила я, стараясь сохранить строгий, начальственный тон, хотя внутри всё ликовало и пело. Он не сбежал! Чёрт возьми, он всё ещё здесь!

— Я... — он смущённо потупился, перебирая длинными пальцами край моего одеяла. — Я так и не поблагодарил тебя как следует. За спасение. И за брата. Спасибо. — Он поднял на меня глаза, и в их синеве читалась такая искренняя, безоружная благодарность, что у меня ёкнуло где-то глубоко в груди. — И я не... я не попрошайка. Я взял из твоего кошелька всего одну монетку, купил еды и самую дешёвую рубашку брату, сдачу вернул. И я готов отработать каждую копейку. Честным трудом.

Я удивлённо моргнула, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Такого поворота я не ожидала. Не будь я настолько вымотана до последней нервной клетки, возможно, нашла бы в себе силы для торжественной, пафосной речи, но сейчас могла лишь бессловесно пялиться на этого странного, честного кота, который оказался порядочнее половины моих родственников с их фамильными перстнями и змеиными улыбками.

— То есть... ты хочешь остаться? — выцепила я главное, сгребая с лица непослушные, вечно лезущие в глаза рыжие пряди.

Его лицо озарила улыбка, широкая и солнечная, от которой у меня потемнело в глазах.

— Да. Если ты, конечно, не против. И, кстати, — он сделал паузу, и в его глазах заплясали озорные, весёлые искорки, — ты так и не представилась. А я терпеть не могу обращаться к девушке «Эй, ты!».

— Асмадель, — выпалила я и тут же нахмурилась, скрестив руки на груди. — Погоди-ка. То есть ты хочешь быть моим... моим... — слово «фамильяр» застряло в горле, такое громкое, официальное и до жути пугающее своей ответственностью.

— Да, — он ответил просто, без ложного пафоса. — Если ты не против. Не знаю, что у тебя там за разногласия с магией, Асмадель, — его голос стал мягким, убедительным, словно тёплый мёд, — но я чувствую её... восхитительной. Живой. И совсем не понимаю, в чём проблема. Так что... не против попробовать?

Я смотрела на него, не в силах отвести взгляд. Отчасти потому, что он был чертовски красив — в своём, более сдержанном, но оттого не менее эффектном стиле, чем ослепительный Ликий. Отчасти потому, что моя магия, эта неугомонная, строптивая стерва, уже вилась вокруг него, как пчела вокруг цветка, напевая тихую песню чистого, безоговорочного одобрения.

Я прикусила губу, чувствуя, как по щекам разливается предательский румянец. Не против? Я готова была запрыгнуть на него с разбега от переполнявшей душу радости! Но надо было держать лицо. Очень надо. Нельзя показывать, как сильно это для меня значит.

— Э-э-э... — блестяще начала я, демонстрируя весь свой богатый опыт общения с противоположным полом. — Так. Условия. Спишь в кошачьей форме — мы вдвоём на этой кровати не поместимся, это факт. И... — я подняла предупреждающий палец, стараясь выглядеть сурово, — абсолютно никаких поползновений в мою сторону! Я не собираюсь лишаться шанса стать главой из-за какого-то дурацкого скандала. Пусть уж лучше потом сама сойду с дистанции по договорённости, чем меня вышвырнут за аморалку.

— Понял, принял, к исполнению готов, — он весело поднял руки в знак полной и безоговорочной капитуляции, но затем его взгляд резко переменился. Пропала лёгкость, появилась собранность, почти военная выправка. — Так какие будут указания, госпожа ведьма? — его голос приобрёл новые, низкие, бархатные обертона, от которых по спине побежали противные, но приятные мурашки.

Я растерялась, чувствуя себя нелепой в своих мечтах о сне.

— Ну... кровать, что ли, расправь как следует, и... — я смущённо повела плечом, глядя на свои босые ноги. — Вряд ли моя родня обрадуется, узнав, что у меня завёлся личный фамильяр. Даже временный. Особенно такой... — я запнулась, не в силах подобрать слово.

— Постараюсь быть тенью, — он улыбнулся, и я, чтобы скрыть внезапный прилив смущения, схватила вещи и ретировалась в душ, как ошпаренная.

Стоя под струями почти кипятка, я всё не могла поверить в происходящее. Пар от воды застилал потёртую кафельную плитку, а в ушах стоял оглушительный гул собственных мыслей.